Только все это отступило прочь, отодвинулось от Лиары, оставило ее. Все это казалось неважным, лишним, глупой суетой, не играющей никакой роли. Странное ощущение, что они идут в совершенно противоположном, неправильном направлении не покидало ее, становясь только сильнее и сильнее с каждой секундой. Не понимая, что с ней происходит, Лиара отделилась от своих спутников, и ноги сами понесли к краю причала, а глаза скользнули по бесконечной морской глади. Ночь уже улеглась на нее, накрыла густым темно-синим одеялом с заплатками-звездами, и лишь две золотых полосы маяков убегали вдаль, выхватывая из темноты ребристые спины волн.
Где же ты, Рада? Где ты? Как мне найти тебя? Сердце мерно бухало в груди, отбивая ритм именем Рады, тянулось к ней, к этой золотоволосой женщине, яростной, сильной, такой неописуемо нежной, самой нужной женщине на свете. Лиара всю душу свою вложила в этот призыв и этот поиск, погрузилась в него целиком, с головой, став единым стремлением. А потом внезапно все кончилось, словно ноги принесли ее к краю обрыва, за которым больше не было ничего, лишь пустота и ветра, как там, на самом верху, у подножия Ока, куда еще этим утром водила ее Улыбашка. Сейчас ей казалось, что это было века назад.
Весь ее страх, вся тревога, все бесконечное желание найти Раду разом выгорели, как смолистый сосновый хворост, полыхнувший и погасший, не оставив после себя ни следа. Лиара вздохнула всей грудью холодный морской воздух, чувствуя опустошение. Все, Великая Мать. Я больше не могу. Я не знаю, что делать.
Она застыла над самым краем бездны, легкая, как перо, гулкая, как холодные ветра, готовая в любой миг рухнуть вниз головой. Так продолжалось целую вечность или одно мгновение, Лиара не могла бы с уверенностью сказать, а затем внезапно далеко-далеко, в немыслимой дали, ей почудился слабый ответ. Как легкий звук колокольчика, как прикосновение пуха одуванчика к щеке, как теплая материнская улыбка. И робко, неуверенно и измученно она улыбнулась в ответ. Ты пришла. Ты всегда здесь, когда я зову тебя. Слава тебе, Великая Мать!
— Ее увезли на восток, — тихо проговорила Лиара, не думая ровным счетом ни о чем. Кай, стоящий ближе всех к ней над отчаянно ссорившимися друг с другом Алеором и Улыбашкой, несмотря на их вопли, услышал ее и вскинул голову.
— Почему ты так думаешь, Светозарная? — недоуменно спросил он своим густым, раскатистым голосом.
— Я не думаю, я знаю. — Кто-то другой сейчас взял всю ее под свою защиту, и она с блаженным наслаждением свернулась в его ладонях, отдавая и доверяя себя. Этот кто-то не мог навредить, он не врал, и он был сильнее всех преград и всех невзгод этого мира. И Лиара даже не удивилась, когда глаза отыскали на морской глади черную точку корабля. Это показалось сейчас самым естественным из всего, что могло с ней случиться, отодвинув прочь иллюзорность всех бед, метаний, страхов и горя. А корабль, посланный невидимой рукой из-за горизонта, приближался к гавани откуда-то с северо-востока, и даже с такого расстояния Лиаре было видно, что у него обломана центральная мачта. Но даже это не имело значения. Лиара знала, она совершенно точно знала. И ей оставалось только открыть рот и огласить вслух пришедший изнутри ее собственной души приказ, непреложный и чистый приказ, который дала не она. — Мы поплывем на этом корабле. И на нем мы догоним тех, кто увез Раду. Великая Мать поведет нас.
==== Глава 37. Участь ====
Рада застонала, приходя в себя. Голову стянули горячие обручи боли, и от этого даже глаза открыть было невыносимо сложно. Особенно резко кололо в затылке, и она зашипела, все-таки заставляя себя проморгаться и оглядеться вокруг.
Сперва никаких воспоминаний не было вообще. Она только бездумно крутила головой и слепо моргала, совершенно не понимая, где находится. В помещении было темно, пахло сыростью и водой, а сама она лежала на жестком топчане, и что-то мешало рукам двигаться. Потом Рада ощутила легкое покачивание, словно топчан болтался в воздухе, или как будто… Корабль! — осенило ее. Но почему я на корабле? И следом за этой мыслью вернулись и воспоминания: лицо брата с теплой улыбкой на узких губах, обшарпанная неприметная дверь в стене, никак не похожая на вход в гостиницу, удар.