— Равенна, этот парень брешет, — настойчиво зашептал ей Гардан, склоняясь к рыжей гриве кудрей. — Она не на запад пошла, а на север. И искать ее надо там.
— Почем ты знаешь? — недоверчиво взглянула на него пиратка. — Почему так уверен?
— Просто знаю, — отозвался наемник, стараясь говорить как можно увереннее и серьезнее. Про Марну рассказывать ему не хотелось, тем более в присутствии этого Салама, но что-то внутри подсказывало, что он должен убедить Равенну. — Она увезла рабов на север, а не на запад, точно тебе говорю. Просто послушай меня и прогони этого щенка.
Равенна прищурилась, глядя на Гардана, и в глазах ее загорелся опасный огонек.
— Мы, кажется, уже говорили с тобой кое о чем, щербатый, договаривались, нет? — в голосе ее зазвучала угроза. — Что если ты хочешь что-то мне сказать, то и говори открыто, иначе я с тобой никакого дела вести не буду. Ты меня…
Вдруг Равенна охнула, содрогнулась всем телом, конвульсивно выгибаясь назад и дергая руками. Гардан не думал, он просто развернулся и наотмашь ударил в лицо паренька, который как раз замахивался, чтобы нанести второй удар ножом ей в спину. Глаза щенка расширились, тяжелый кулак Гардана с хрустом проломил ему нос, и мальчишка рухнул, как подкошенный, на темные плиты мощения под ногами. А Гардан едва успел подхватить начавшую оседать на землю Равенну, хватающую ртом воздух, словно задыхающаяся на берегу рыба.
— Бхара тебя раздери, женщина! — прорычал он, чувствуя, как поддерживающую ее под спину руку заливает теплая липкая кровь. — Надо было слушать меня! Надо было просто послушать, что я тебе сказал!
Пиратка только застонала что-то в ответ, а Гардан подхватил ее на руки и побежал по мощеной улице города в сторону светящихся окон таверны. Там он сможет найти лекаря или кого-то, кто укажет ему дорогу к лекарю. Должен же в этой дыре быть лекарь! Проклятые бабы! Сначала Рада, потом Марна, теперь эта, рыжая! Покоя мне от вас не будет! Он бежал, и алые капельки крови пятнали плиты мостовой за его спиной.
==== Глава 39. Дорога выбрана ====
— Ну и дура же ты, рыжая! — в очередной раз от всей души покачал головой Гардан, сидя на табуретке в капитанской каюте возле койки, на которой, распластавшись, лежала Равенна. — Вот вроде и умная во всем, а дура дурой!
— Ладно тебе уже брюзжать, щербатый! — поморщилась пиратка, вяло отмахиваясь от него. — Лучше дай мне рома.
— От этого пойла кровь начинает кипеть, как бешеная. У тебя рана откроется, — напомнил Гардан.
— Ой, вот только не надо этой гномьей бабули на моем корабле! Ворковать будешь над своим выводком, а мне просто дай проклятого рома! — недовольно заворчала Равенна.
— Как знаешь, — пожал плечами Гардан, с неохотой поднялся и отстегнул от пояса флягу.
Ему пришлось придержать ее под плечи, пока пиратка, кривясь и ругаясь, приподнималась над измятой постелью, чтобы сделать глоток. Больше никаких желаний у Гардана не было, когда он касался ее кожи, разгоряченной от выступившего из-за потери крови пота. Даже несмотря на вид ее рубашки, облепившей влажное тело и подчеркнувшей каждый его изгиб. И как так получается, что стоит только спасти проклятому идиоту его ничтожную жизнь, и он сразу становится тебе кем-то родным, едва ли не братом, к которому любая нежность уже просто невозможна? Гардан и сам не знал, почему так происходит, но был благодарен за это: дурацкая жажда по Равенне измотала его за последние дни вконец, и теперь он мог спокойно вздохнуть.
Равенна сделала несколько глотков, с наслаждением вздохнула и пробормотала, прикрыв глаза:
— Все, теперь положи меня. Кажется, мне легче.
— Да неужели, — проворчал Гардан, аккуратно опуская ее на простыни и тяжело присаживаясь на табуретку.
Он чувствовал себя выжатым досуха и таким легким, будто гусиное перо, которое поймал ветер и болтает в воздухе, перебрасывая из ладони в ладонь. Все напряжение схлынуло прочь морским отливом, и теперь осталась лишь мягкая ватная усталость. Он и сам хлебнул рома из той же фляги и прикрыл глаза, глубоко дыша и наслаждаясь тем, что просто сидит. Последние часы прошли в такой беготне, к которой после целой недели праздного безделья Гардан был совершенно не готов.
Ему даже вспоминать не хотелось о том, как он ворвался в таверну с истекающей кровью Равенной на руках и едва ли не пинками заставил трактирщика вести его к какому-то местному знахарю, что умел заговаривать порезы. Они долго бежали по запутанным городским улицам, еще дольше колотили кулаками в накрепко запертую дверь и орали под ней, требуя, чтобы знахарь немедленно впустил их. И все это время Гардан буквально всем телом ощущал уходящие прочь секунды, вместе с каплями крови Равенны падающие на грязную мостовую под ногами. Из двери к ним выглянул заспанный неопрятный мужчина с клокастой бородой, растрепанными волосами и чадящей свечкой в руке. Гардан почти что силой впихнул ему в руки Равенну и угрозами вынудил лечить. Даже сейчас его передернуло при одном воспоминании о глубокой ране на ее боку, куда вошел широкий клинок проклятого щенка. К счастью, лекарь оказался достаточно умелым и ведающим в энергиях, потому под его шепотом и манипуляциями рана затянулась буквально на глазах, превратившись в бугристый алый шрам, горячий на ощупь, но уж точно взявшийся.