Как только Гардан откинул прикрытый люк на верхнюю палубу, в лицо ударил штормовой ветер и целое ведро брызг, отчего он задохнулся и охнул, моментально приходя в себя и хватая ртом воздух с непривычки. Вокруг бушевало что-то ужасающее, и наемник просто не мог поверить собственным глазам. Буквально пару часов назад он выходил на палубу, и небо над головой было чистым и прозрачным, а волны хоть и сильными, но вполне мирными. Теперь же все происходящее напоминало бездну мхира, и иначе это назвать язык не поворачивался.
Гигантские валы едва ли не выше, чем их корабль, бушевали вокруг, с ревом обрушиваясь вниз. Над головой кипело небо, то и дело разрываемое серебристыми вспышками молний, которые на миг высвечивали картину всего происходящего. Гардан даже не мог бы сказать: уже рассвело, или стояла темная ночь, настолько черными были над головой тучи. Мимо него по мокрой и скользкой палубе метались матросы, хватая какие-то канаты, карабкаясь вверх по мачтам и отчаянно ругаясь. Море с шипением набрасывалось на борта корабля, словно громадная кошка, когтистой лапой пытающаяся загрести мышь, и белая пена перекатывалась под ногами, вылизывая палубу и уходя прочь с недовольным урчанием и свистом.
Гардан повернулся вперед, туда, куда был обращен нос корабля, резко вздернувшийся высоко вверх. Молодой юнга Мартан как раз в этот миг поскользнулся на мокрой палубе и кубарем покатился вниз, прямо на Гардана. Тот инстинктивно сжался и выставил руки, ловя паренька, и в следующий миг тело встретило жесткий удар чужой костлявой спины. Юнга заорал, а Гардан, ругаясь последними словами, с трудом удержал его от падения еще дальше. А в следующий миг корабль дрогнул, выпрыгивая на самый гребень волны, и камнем ухнул вниз, заныривая носом почти вертикально.
На этот раз уже самому Гардану пришлось изо всей силы держаться за крышку от люка на нижнюю палубу. Вопящий, мокрый, перепуганный насмерть юнга вцепился в него как кот ногами и руками, и теперь Гардан удерживал от падения двойной вес. На миг в свете высверкнувшей молнии прямо внизу под ними мелькнуло бурлящее, будто котел над огнем море, и Гардан ощутил, как от ледяного ужаса замерло сердце, и следом за этим жуткое падение кончилось, нос корабля вновь пошел вверх, вскарабкиваясь на следующую волну.
Боги, это и есть шторм?!
В лицо ударило целое ведро холодной воды, и это отрезвило Гардана. Собравшись, он стряхнул с себя юнгу, ухватил того покрепче за плечо и прокричал ему в лицо, пытаясь заглушить отчаянный рев разбушевавшегося моря:
— Где Равенна?!
— У штурвала! Она у штурвала! — крикнул в ответ юнга, обдирая горло и указывая рукой в сторону кормы. Кивнув, Гардан выпустил его, выбрался из трюма и побежал в указанном направлении.
Теперь ему стало понятно, почему в открытом море моряки предпочитали расхаживать по палубе босяком даже в особенно холодные дни. Палуба была скользкой, словно натертое маслом стекло, и каблуки сапог плясали на ней, ноги разъезжались в стороны, а сам Гардан все никак не мог поймать равновесие. К тому же, корабль вновь взбирался на волну, и нос все стремительнее пошел вверх, а палуба так сильно накренилась, что Гардан почти что поехал по ней, как по льду. Потом сильный удар прямо в днище корабля сотряс палубу, и она ушла из-под ног Гардана.
Он понял, что стремительно катится вперед, прямо на окованное стальными листами основание центральной мачты, и сжался в комок, готовясь к удару. Его приложило хорошо, но меньше, чем могло бы: корабль как раз влез на волну, застыл на ней на миг, пошел вниз, все стремительнее и стремительнее.
Грозар, убереги!
Руками и ногами вцепившись в какие-то канаты, обвивающие мачту, Гардан повис на ней, держась изо всех сил. Корабль падал в бездну медленно, словно секунды растянулись в один невероятно долгий миг, а затем его вновь резко бросило вверх. Под руками по толстенной мачте, за которую он держался, прошла ощутимая дрожь, и даже сквозь разъяренный рев бури Гардан услышал стон и оглушительный свист. Он поднял голову, чтобы посмотреть, что случилось, и ощутил, как ледяной пот моментально проступает на теле прямо сквозь промокшую от морской воды одежду. Паруса, надутые ветром, трещали по швам, увлекая корабль вперед под бешеным натиском урагана и волн. Эта ненормальная не сняла паруса! Не сняла!
Гардан вывернул голову, пытаясь отыскать глазами Равенну, и разглядел ее в ослепительной вспышке молнии. Пиратка стояла у штурвала, широко расставив ноги и налегая на него изо всех сил, не давая кораблю сбиться с курса или попасть сбоку от волны.