Наскоро перекусив, он направился помогать сворачивать паруса, крепить тали, вязать узлы, а сам все поглядывал на то, как вырастают из ночи золотые Очи маяков, поднимаясь все выше и выше в небо. И если сначала Гардан недоумевал, как они могут располагаться так высоко над уровнем моря, то вскоре уже сумел в темноте разглядеть огни города, взбирающегося по склону высоких фьордов вверх, и два тонких шпиля, на которых и горели яркие Очи маяков.
Вскоре они уже швартовались, и Равенна расхаживала у него за спиной, покрикивая и приказывая шевелиться, и Гардан улыбался тихонько себе под нос, быстро крепя большой морской узел на кормовом швартовом. Впервые он сходил на сушу в качестве части команды, и это было приятно. И всю следующую ночь они будут пить и гудеть в какой-нибудь таверне, и ром будет литься рекой, и девки будут мурчать, прижимаясь к нему тугим корсетом и облизывая пухлые губы. И завтра ему не нужно будет просыпаться и вновь полуголодной шавкой мотаться вдоль всего северного побережья в поисках кого-нибудь, кто согласится его нанять. Завтра у него будет крыша над головой, хоть теперь это и называется — палуба, и команда, в которой никто не воткнет ему нож в ребро, пока он будет спать. Что ж, не такой уж и плохой выбор. Уж всяко лучше, чем все, что было до этого. За исключением, разве что, службы при Раде.
Матросы поднапряглись и под покрикивания Равенны подтянули корабль вплотную к берегу. Мешки с шерстью, переброшенные через борт, чтобы не разбить дерево, смягчили удар, и корабль мягко ткнулся боком в высокий деревянный настил. Пока Гардан крепил свой кормовой узел и проверял, достаточно ли прочно он держится, ему не было ни до чего дела, лишь бы работу завершить. Ему впервые самому доверили заниматься таким делом, и в грязь лицом он ударить не хотел. А вот когда он разогнулся и отряхнул ладони, чувствуя приятную тяжесть, растекающуюся по телу, вот тогда-то и замер, как громом пораженный.
В гавани свободного места было не слишком много: длинные ряды кораблей выстроились вдоль всего Алькаранка, глядя в небо спящими мачтами, на которых, будто коты, свернулись паруса. Равенна все-таки умудрилась отыскать свободный причал у самой восточной оконечности гавани. Длинный настил глубоко вдавался в море, и по нему бегали босоногие матросы, затягивая узлы швартовых и переговариваясь с командой Равенны. Вот только не они привлекли внимание Гардана. И даже не купцы, что выпятили объемистые животы и направились в сопровождении писцов и носильщиков к сходням, которые сейчас спускали на причал для Равенны. За всеми этими головами Гардан разглядел одну: черноволосую, как полночь, и узкое бледное лицо с холодными глазами, которые еще издали буравили его, словно две воткнутые ему в щеки льдышки. Ренон?! А он-то что тут делает?!
На то, чтобы сбежать вниз и натянуть ненужные ему во время плавания сапоги, у Гардана ушли считанные минуты. После десяти дней босяком втискивать ноги в жесткие сапоги было странно неудобно, а передвигаться в них по слегка покачивающейся на волнах палубе — еще сложнее, но Гардан выбрался обратно на верхнюю палубу и подбежал к Равенне еще до того, как она успела сойти на причал.
— Капитан, там в толпе стоит Тваугебир, — приглушенно проговорил он, склонившись к ее уху, и Равенна встрепенулась, сразу же поднимаясь на мыски, вытягивая шею и любопытно разглядывая собравшуюся на причале толпу.
— Где? Что, правда? Настоящий Тваугебир?
— Он самый, — кивнул Гардан, чувствуя тревогу.
Сжимающей пятерни Марны на его теле не было, впервые за много дней, но тревогу это нисколько не уменьшило. Гардан прекрасно знал, что если здесь появился Тваугебир, то их неприятности еще не закончены. Тем более, что златоволосой головы Рады рядом с ним он не видел, а она была достаточно высока, чтобы виднеться издали. Гардан прищурился, глядя туда, где стоял Ренон, спокойно рассматривающий его, и глаза у него чуть из орбит не полезли. Рядом с эльфом возвышался громадный ильтонец, выглядящий крупнее его ровно настолько же, насколько сам Ренон был крупнее обычного человека, и масляные фонари, развешанные вдоль всей пристани, бросали яркие блики на нефритовые плечи каменнорукого, непропорционально широкие для его изящного тела. Раньше Гардану приходилось видеть ильтонцев лишь издали, мельком, и никогда — так близко. Он и его позвал с собой за Семь Преград? Ничего себе, компания там подобралась! Но где же тогда Рада?