Лиара рассеяно улыбнулась, глядя вдаль и чувствуя большие теплые ладони на своих плечах. Иногда ей казалось, что Рада и вовсе не покидает ее, а все стоит за спиной, уложив руки прямо ей на плечи, и тихонько дышит в затылок. Порой это ощущение было таким сильным, что Лиара оборачивалась через плечо, ожидая увидеть надежную и уверенную улыбку красивых губ и глаза, в которых было спокойно, словно в сотканной из облаков и солнечных лучей колыбельке. Она подняла взгляд к серебристым звездам над головой, расслабляясь и позволяя этому ощущению защищенности обнять ее целиком, завернуть в теплый кокон из чьих-то мозолистых добрых рук. Великая Мать, плохо ли это, что иногда я думаю, будто Рада и ты — одно и то же? Плохо ли, что осмеливаюсь сравнивать с тобой твое творение? Да вот только моя любовь к ней такая же огромная, такая же светлая, как весь сотворенный тобой мир, и я не чувствую разницы между твоей улыбкой и ее. Разве плохо так любить? Через одного — весь мир, и весь мир в одном?
— Эй, Светозарная, — послышался сзади хрипловатый голос Улыбашки, и Лиара обернулась, выныривая из нежной дремоты своих мыслей. Гномиха стояла недалеко от нее, неуверенно почесываясь и озираясь вокруг так, словно находиться ей здесь очень не нравилось. Проводив подозрительным взглядом проходящего мимо матроса, Улыбашка повернулась к ней и спросила каким-то напряженным тоном: — Что там Алеор? Что решили-то?
— Пока что он рассказал Равенне кто мы и куда плывем, — ответила Лиара. — А потом я ушла. Наверное, они еще о чем-то сейчас разговаривают, но я уже не знаю, о чем.
В капитанской каюте ей было неуютно. Странное чувство разливалось там в воздухе: сгущенная, напряженная, горячая атмосфера с запахом далеких южных пряностей и трав. И хозяйка этой каюты была ей под стать: зеленые кошачьи глаза, не мигая и не отрываясь, следили за Лиарой, подмечая каждое ее движение. Естественно, что Равенна обсуждала детали их путешествия с Алеором, участвовала в беседе, внимательно слушала его и задавала вопросы. Вот только у Лиары было такое чувство, что ее глаза не отрываются от нее, и взгляд почти физически касался ее кожи, обжигая и пуская по телу нервную дрожь. Этот взгляд ей был смутно знаком откуда-то, но пока что Лиара не понимала, откуда. Знала только, что в обществе молодой капитанши неуютно, и этого ей было достаточно, чтобы тихонько извиниться и покинуть помещение.
Алеор не препятствовал ее уходу, но проводил ее внимательным взглядом. Лиара поняла, что испытывает к нему искреннюю благодарность: эльф понял, что Рада для нее много значит, и позволил ей на равных участвовать в ее поиске и всех переговорах. И к начальнику порта ее взял, и в каюту к Равенне. В этом Лиаре чувствовалось ненавязчивое внимание и забота, которой она совершенно не ждала от вечно едкого, холодного, нелюдимого эльфа. Однако, сейчас он подумал о том, что для нее это важно, и позволил ей принять участие наравне с ним. Может быть, однажды мы с ним даже сможем нормально общаться? Нужно просто привыкнуть к нему, вот и все. Рада ведь души в нем не чает, да ты и сама видишь, что он неплохой человек. Просто сложный, осторожный, чуткий, сторонящийся всех, как дикий зверь, но неплохой.
Мимо них прошли двое матросов, таща скатки толстенных канатов, и Лиара поспешно опустила глаза. Она все еще не слишком-то привыкла к тому, что люди глазеют на нее, и сейчас, когда ни Рады, ни Алеора рядом не было, чувствовала себя несколько беззащитной. Улыбашка же никакого внимания на матросов не обратила, рассеяно кивнула на слова Лиары, почесалась, как-то нервно оглядываясь по сторонам.
— Что, думаешь, установит Кай им эту мачту или нет? — напряженным голосом спросила она, и Лиара вдруг моргнула, присматриваясь к гномихе. Вид у той был до крайности странный: глаза бегали, голос стал каким-то высоким, да к тому же, она еще и раскачивалась с пятки на носок на одном месте, бросая быстрые взгляды на борта корабля.
— Конечно, установит, — нахмурилась Лиара, разглядывая гномиху. — Ты лучше скажи, что с тобой? Ты сейчас какая-то странная.