Не говоря уже о том, что к услугам Истинных Жрецов, тех немногих, что действительно владели силой Богов и могли с ее помощью исцелять, Рада прибегала только тогда, когда находилась на грани жизни и смерти, и ни на миг раньше, предпочитая, чтобы ее раны штопали обычные врачеватели. Судя по всему, сейчас был именно крайний случай, и от этого на душе было еще гаже, чем обычно.
Впрочем, состояние ее улучшалось буквально на глазах, и через несколько минут Жрец со вздохом отнял от нее руки. Вид у него был кислый, словно он раскусил перезрелое яблоко. Брезгливо отерев руки прозрачным белым платочком, он сообщил сквозь поджатые губы:
— Все сделано. Миледи здорова.
Похмелье, гад, так и не убрал. Рада в ответ растянула губы в самой своей широкой и дружеской улыбке, на которую Жрец прореагировал неодобрительным хмыканьем.
Кое-как подтянувшись на руках, Рада села. На ней были лишь нагрудные бинты, прекрасно служившие ей в Северных Провинциях, и простые широкие хлопковые порты, какие носила под одеждой солдатня. Это белье было гораздо удобнее прозрачных пеньюарчиков с бахромой и бантиками, которые пользовались популярностью у столичных барышень, да и потеплее, особенно, учитывая промозглый климат побережья Северного Моря. Однако у Ленара при взгляде на нее едва глаза из орбит не вылезли, а челюсти неодобрительно сжались. И в чем я, по его мнению, должна была бы по горам да скалам лазать? В шелковых чулках? Рада только фыркнула и отвернулась от мужа, изучая свой бок.
На смуглой коже, покрытой струпьями запекшейся крови, правее жестких кубиков пресса виднелся узкий белый рубец, оставшийся от лезвия стилета. Рада осторожно потрогала его подушечками пальцев: боли совсем не было, лишь неприятное ощущение, как от заживающей раны. Приходилось признать: Жрец поработал на славу, хотя она даже думать не хотела, сколько он за это попросит.
Подняв глаза на служителя Церкви, Рада поинтересовалась:
— Отче, что за яд там был?
— Похоже на кровавку, — помявшись и поджав губы, сообщил Жрец.
Эта маленькая змейка казалась совершенно безобидной и длиной была не больше ладони, но ее яд убивал долго и мучительно, парализуя жертву и вызывая невыносимые страдания. И водилась эта тварь только на далеком юге, где-то в землях Ильтонии, а может, и еще дальше. Раде о ней рассказывали капитаны пиратских судов, без конца курсирующих вдоль побережья Срединного Этлана в попытке нажиться на честных торговцах. И она ни разу не слышала о том, чтобы кого-то из дворян травили этим ядом в Мелонии.
— О-па, кто-то хорошенько потратился на мою смерть! — ухмыльнулась она, заслужив еще один холодный взгляд Ленара.
Жрец помолчал, потом сухо добавил, будто слова из него клещами тянули:
— Миледи очень повезло, что она выпила этим вечером. Алкоголь замедлил действие яда, и благодаря этому я успел помочь.
Рада выразительно посмотрела на мужа, и тот еще больше потемнел, став похожим на грозовую тучу. Да что ж такое! Впервые в жизни выпивка спасла мне жизнь, а он все равно кривится!
Жрец поднялся с края ее кровати и поковылял в сторону двери. Белый шелковый балахон, подвязанный куском веревки, расшитой золотой нитью, болтался на его костлявых плечах так, словно был как минимум на три размера больше. И правда, что смерть в саване. Только косы не хватает. Ленар поспешно вскочил с места и поклонился Жрецу, негромко проговорив:
— Отче, мы приносим вам самые глубочайшие благодарности. Вы спасли жизнь моей жене, и я никогда не забуду этого.
— Главное, чтобы вы не забыли о Молодых Богах, — проворчал Жрец, хмуро глянув через плечо на Раду.
— Конечно, отче! — Ленар открыл перед ним дверь, пропуская его вперед. — Завтра же утром я приму участие в исповеди…
Закрывшаяся за ними дверь оборвала окончание фразы, но Рада и так прекрасно знала, что последует за словами мужа. Сейчас Ленар будет долго уговаривать Жреца принять денежный подарок, а тот точно также долго — отнекиваться от него и уверять, что служителю Церкви ничего не нужно, кроме его веры. Потом они попререкаются минут пятнадцать, и Жрец уйдет с тяжелой сумой денег за пазухой, а, возможно, и с обещанием выстроить очередной приход на деньги дома Тан’Элиан в какой-нибудь захудалой деревеньке, где служит кто-нибудь из его родни. Это уже совершенно не интересовало Раду сейчас. Ленар сам его пригласил, вот пусть сам и разбирается.
Кое-как спустив слабые, едва слушающиеся ноги с кровати, Рада с трудом встала, но все же поковыляла к столику у окна, на котором в большом графине стояло охлажденное вино. Проклятый блошиный корм сказал, что алкоголь помог ей не умереть от яда, и она не видела ни одной причины мешать ему и дальше сохранять себя в живых. А голова раскалывалась так, что она запросто могла в любую минуту умереть от похмелья. Проклятущие двойные стандарты! Неужели хрыч не мог и голову мне подлечить? Ему заплатили столько, что и его внукам хватит, а нет же.