Охнув, Лиара врезалась лицом в доски палубы и почти ослепла от боли в разбитом носе. На спину навалилась тяжесть, и чья-то рука рванула ее за волосы, оттягивая голову далеко назад. Лиара завыла, забилась, осознавая, что вот прямо сейчас ей перережут глотку, и поймала взгляд стоящей напротив Улыбашки. Глаза гномихи расширились, а в следующий миг она швырнула прямо в лицо Лиаре тонкий метательный нож. Этого было уже чересчур для нее, и Лиара зажмурилась от ужаса, без единой мысли, ощутив лишь тяжелый удар сердца, как ей казалось, последний. А потом тяжесть на ее спине дрогнула, хватка на волосах разжалась, и Лиара заскреблась по палубе, лихорадочно выбираясь из-под начавшего медленно заваливаться набок стаха с пронзенным лицом.
От страха зубы во рту выбивали дробь, а все тело тряслось, будто желе на подносе у решившего потанцевать подавалы. С каким-то унизительно тонким писком она отползла в сторону и прижалась спиной к самому борту корабля, будто тот мог дать ей хоть какую-то защиту. Прямо на ее глазах Алеор, раскрутив трезубец, пригвоздил ногу стаха к палубе, ребром ладони ударил его прямо в глотку, и тот, ухватившись руками за горло, упал на колени.
Вдруг что-то полыхнуло, яркое, будто тысячи солнц в одной точке. Роговицу едва не сожгло, и Лиаре понадобилось еще несколько мгновений, чтобы восстановить зрение. Все цвета перемешались: черное стало белым, белое — черным, а на роговице остались обожженные фиолетовые полосы, как бывало всегда после удара молнии. Она еще успела заметить, как стахи, что еще несколько секунд назад кружили над кораблем, словно вихрь растревоженных ос, сложив крылья, головой вниз падают в воду. Вокруг корабля послышался громкий плеск от упавших тел, два или три мертвых тела рухнули на палубу, врезавшись в доски, причем выглядели они почерневшими и обуглившимися. А следом за ними на колени упал Кай, уперевшись нефритовыми ладонями в палубу и так низко нагнувшись над ней, будто сейчас растянется пластом.
Лиара только моргала, не в силах вымолвить ни слова. Матросы на парусах замерли на мгновение, а затем разразились громким ревом ликования, потрясая оружием над головой. Громче всех вопила Равенна из ласточкиного гнезда. Приложив рог к губам, она выдула из него несколько торжествующих нот.
К Лиаре подбежала Улыбашка, и та инстинктивно отдернулась от ее рук, покрытых темной кровью стахов.
— Ну что ты, девочка? — голос гномихи звучал успокаивающе, а в глазах медленно затухало бешенство боя. — Это не моя кровь, не бойся! Ты не ранена?
Широкие ладони тяжело легли ей на плечи, и Лиара поняла, что только часто-часто кивает в ответ, не в силах вымолвить ни слова и шумно дыша. Никогда еще она так не боялась. Даже там, в таверне на дороге на Онер, где на них набросилась Свора, даже на болотах, когда в нее вцепился Страж. Там с ней была Рада и Великая Мать, и даже на краю гибели она все равно чувствовала себя защищенной, чувствовала, что в беде ее не оставят. Теперь Рада была далеко, а Великая Мать, сколько Лиара ни звала ее, не отзывалась. И смерть в этот раз подошла к ней так близко, дыша ледяным дыханием прямо ей в лицо, что кровь едва не кипела в жилах, а по спине пробегала дрожь, то и дело перехватывая дыхание.
— Ну что ты? Успокойся! Все закончилось! — Улыбашка сильно тряхнула ее за плечи, пытаясь привести в себя.
— Ничего не закончилось! — послышался из-за ее спины разъяренный голос Алеора, подействовавший на Лиару гораздо более отрезвляюще. Эльф стоял над поверженным телом стаха, дикими глазами глядя вверх. — Эти твари порезали нам паруса!
Лиара вскинула голову вслед за его взглядом, и сердце вновь едва не остановилось. В пылу боя стахи действительно успели повредить паруса своими длинными копьями, и те теперь лоскутами болтались на мачтах, безвольно обвиснув, как старые драные тряпки. И корабль застыл на волнах, не двигаясь ни на метр вперед. Как же мы теперь догоним Раду?!
— Я… сейчас… — прохрипел Кай, поднимая голову так медленно, словно это стоило ему всех оставшихся сил.
Лиара видела, как дрожали его каменные руки, которыми он опирался об пол, словно готовы были переломиться и развалиться грудой обломков в любой миг. Пот покрывал все его лицо, капал с кончика подбородка крупными каплями на мокрые доски палубы. Ильтонец взглянул на паруса, и глаза его вновь стали черными, а по телу прошла дрожь. Черная энергия вихрем закрутилась над его кожей, жгуты молниеносно ударили вверх, сшивая паруса, сращивая их вместе, восстанавливая поврежденные фрагменты. Прошло всего несколько мгновений, и ткань вновь стала неповрежденной, а разбушевавшийся от действий Лиары ветер моментально надул ее своим дыханием. Корабль ощутимо дернуло вперед, отчего Алеор пошатнулся, а Улыбашка едва не рухнула на Лиару. А ильтонец растянулся без чувств прямо на палубе, громко стукнув каменными руками о доски.