— Боги, да что же это такое!.. — сипло прохрипела Улыбашка, стоящая на своей бочке, и ответил ей Алеор.
— Это Огонь Глубин. — Голос эльфа был мрачным, а глаза не отрывались от мечущейся по пиратским кораблям фигуры Сагаира.
— Но как? — Лиара обернулась к эльфу, глядя на него широко открытыми глазами. — Ведь секрет Огня Глубин канул в могилу вместе с Кроном, и после окончания Первой Войны больше никогда не применялся…
— Значит, Сет воссоздал его вновь, — мрачно отозвался эльф.
Лиара содрогнулась. Она помнила сказки об Огне, что невозможно было погасить, который в считанные мгновения пожирал все без разбора: дерево, камень, плоть, пожирал до основания, протраливая саму землю и делая ее бесплодной. Говорили, что именно Огонь Глубин уничтожил когда-то плодородные эльфийские сады, что теперь назывались Хмурыми Землями, бескрайней равниной бурой земли, на которой за эти долгие семь тысяч лет, прошедшие со времен падения Крона, не выросло ни единой травинки. После той войны изготовление вещества было строжайше запрещено, как и изучение найденных в обозах разбитых Кроновых армий остатков, которые увезли эльфы и выбросили в самую глубокую морскую бездну в Океане Штормов.
Только теперь огненное зарево пылающего пожара плясало в ее собственных зрачках, и она прекрасно видела, с какой скоростью это пламя распространяется по череде выстроившихся пиратских кораблей.
Нет!
Люди, сотни людей, что прыгали с палуб своих кораблей в море, пытаясь уйти от пламени, укрыться от него. Только огонь в считанные мгновения охватывающий судно, жадно разливался вниз с него, на поверхность моря, и волны тоже загорелись, словно были жесткой травой на иссушенной солнцем груди степей.
Нет! Нет!
Сердце в груди сжалось в одну крохотную болящую точку, когда прямо на глазах Лиары это пламя разрасталось и разрасталось, пожирая пытавшихся спастись вплавь людей. Часть капитанов, чьи корабли оказались на самой южной оконечности цепи, начали отводить корабли в сторону, цепь распадалась буквально на глазах, и суда на всех парусах мчались прочь, чтобы не угореть в этом буйстве огня. Вот только Сагаир неумолимо приближался к ним, все быстрее и быстрее, и пламя расцветало за его спиной.
Лиара знала, что его не остановит никакое расстояние, знала, что как только он закончит с теми судами, то доберется и до их корабля. И что-то огромное, настоящий первородный ужас охватил все ее существо могучей рукой.
Нет, Великая Мать, не допусти! Это же твои дети! Они гибнут!
Лиара поняла, что задыхается от собственного бессилия. Ветер в их парусе уже совсем стих: увидев ужасающую картину уничтожения почти что сотни кораблей, она растеряла всю свою концентрацию, и соединение, и без того слабое, ускользнуло прочь, оставив ее иссушенной и пустой, как старая рыбья чешуя, которую прибивает волной к берегу. И она ничего не могла сделать, чтобы спасти всех этих людей. Ничего.
НЕТ. И это был уже не ее голос.
На миг все перестало существовать вокруг нее. Ушла прочь палуба под ее ногами, борт корабля под грудью, за который она так отчаянно цеплялась, бушующее небо, полное черного дыма, над головой, алое марево горящих кораблей и пылающего моря. Все это исчезло в один миг, и вместо него пришло иное.
Прямота, луч, ослепительно сверкающий луч, стремительно падающий, буквально рушащийся откуда-то сверху, луч без начала и конца, пронзительный, будто солнечное копье. Этот луч ударил в нее из немыслимой дали, пропитав все ее тело, в мгновение ока обнажив каждый нерв, каждую фибру, каждую каплю крови и клетку плоти. Лиара ощутила, что вот прямо сейчас она взорвется, разорвется на куски, в мельчайшую солнечную пыль такой концентрации, что от этого взрыва не уцелеет ничто вокруг.