— Да уж, — проворчала Рада, вспоминая окаменевшее лицо Ленара за их совместным завтраком. Она выпустила облачко дыма и поинтересовалась: — А про убийцу ничего не говорят?
— Убийцу? — вздернул бровь Гардан, бесцеремонно подтягивая к себе блюдо с толстыми ломтями нарезанного бекона.
— Ага. Того, который вчера меня пырнул стилетом в том самом Приюте Пташек в самый разгар веселья.
Гардан перестал жевать и сосредоточенно взглянул на нее. Что Раде всегда в нем нравилось, так это умение моментально перестроиться на серьезный лад.
Она быстро пересказала наемнику все события вчерашнего вечера. Его черные кустистые брови сошлись к носу, а вид стал задумчивым.
— Так вот почему с утра была перекрыта центральная улица, — негромко пробормотал он. — А я-то все думал, что же там такое оцепление выставили.
— Видимо, Ленар пытался скрыть, что меня привезли сюда раненной, — проворчала, поморщившись, Рада. — Ну да это неважно. Я пообещала ему не выходить из проклятого особняка и не шляться по тавернам, а это означает, что моего убийцу будешь искать ты. — Тот молчаливо кивнул, отхлебывая из своего кубка. Рада выпустила облачко дыма и проговорила: — Начни с Приюта Пташек. Потряси там хорошенько хозяина, повыспрашивай, что да как, не заметил ли он кого необычного. Золота не жалей, сам знаешь, в долгу не останусь.
— Сделаю, — кивнул Гардан.
— И еще по городу послушай внимательно, чего говорят. Может, откуда-нибудь слушок и донесется. — Рада затянулась дымом. — Также мне хотелось бы знать, где в Латре можно купить яд кровавки.
— Кровавки! — Гардан присвистнул. — Да они серьезные ребята! Те, кто хотел тебя отравить.
— Вот и я о том же, — сумрачно кивнула Рада. — И мне бы очень хотелось найти доказательства того, что убийцу наняли мои старые друзья. Так что ты уж постарайся, ладно?
— Дай мне два часа, и я возьмусь за дело, — кивнул Гардан, залпом допивая свой бокал и закусывая куском бекона. Громко отодвинувшись вместе со стулом, он небрежно отер жирные руки о край плаща и поднялся на ноги. — А ты в это время постарайся больше не влипать в неприятности. Судя по всему, мне нельзя оставлять тебя одну дольше, чем на пару часов.
— Ну, дома-то со мной вряд ли что-то случится, — усмехнулась Рада.
— Я бы не был так уверен, — покачал головой Гардан, направляясь к двери. — Это не город, а гадючье гнездо. Тут удара можно ждать откуда угодно, уж поверь мне.
Дверь за ним закрылась, а Рада осталась одна сумрачно допивать свое вино. В этом Гардан был абсолютно прав. Он как зверь еще издали чуял подвох и западню, и Рада верила этому чутью уже много лет. Если кто-то и мог найти ей убийцу, рискнувшего взяться за ее голову, то только он.
За окнами стоял яркий осенний день. Лето только-только закончилось, листва на деревьях отяжелела, сделавшись темно-зеленой и сочной. Ветерок задувал с востока, шелестя серебристыми листьями ясеней, высаженных в саду за особняком. Что я здесь делаю? Рада задумчиво посмотрела на синее небо, по которому медленно и лениво переползали на запад пушистые белые облака. Почему я здесь? Почему я вообще согласилась на то, чтобы вернуться с севера? Неужели же нельзя было просто сказать Ленару «нет»? Не ходить вокруг, да около, а просто заявить, что я не вернусь, как бы он этого ни хотел?
Впрочем, повернуть время назад она не могла. Со вздохом выколотив остатки табака в хрустальную пепельницу, Рада поднялась со стула, а потом зашагала через золотые коридоры в южное крыло особняка, где располагались комнаты ее сына.
Сапоги громко стучали по резным паркетам, и встреченные ею слуги низко кланялись, отводя в сторону глаза. Они вот тоже совершенно точно не понимают, что же я здесь делаю. Кажется, никто не понимает этого, кроме Ленара, для которого вещи всегда должны идти как должно.
Комната ее сына была просторной и светлой. Стены здесь закрывали простые деревянные панели, выполненные из лиственницы, большие окна были распахнуты, и ветер легонько колыхал край белых занавесок. За широким столом на резных ножках у окна сидел ее сын Далан, склонив русую головенку над книгой. Когда Рада распахнула высокие резные двери, мальчик вскинул голову и взглянул на нее. На лице его расплылась широкая радостная улыбка.
Далан был похож на своего отца как две капли воды, и от Рады ему достались лишь глаза: большие синие кристаллики в окружении густых черных ресниц. Волосы у него были темные, а телосложение худощавое, и даже сейчас уже в его внешности начали прорисовываться отцовские черты: небольшой подбородок, выступающие скулы, прямой без переносицы нос. Мальчик рос прилежным, спокойным и мягким, даже характером он полностью пошел в своего отца. Впрочем, чего тут удивляться? Я не успела с ним и года провести, как меня отправили на север.