— Матушка! — Далан, как воспитанный мальчик, поднялся со стула при ее появлении, вот только Рада видела, как горят его глаза.
Он говорил сдержанно и немного, как и учил его отец, но всем своим существом тянулся к Раде, словно маленький зеленый росток к солнцу. После ее возвращения мальчик не отходил от нее ни на шаг, все свое свободное время стремясь провести в ее обществе и огорчаясь, когда отец уводил его на занятия. Он все же немного боялся ее, держась скованно, потому что они были почти что и незнакомы, однако в глазах его была такая тоска, такая жажда ее внимания, что в груди у Рады что-то тепло сжималось.
Она отдавала себе отчет в том, что мать из нее получилась не слишком хорошая. Воспитанием обоих детей занимался Ленар, уделяя им максимум своего времени и внимания, и они оба пошли в него, особенно старшая дочь, Мейра, в лице которой не было ни намека не участие Рады в ее создании. Ее Рада со времени своего возвращения так и не видела: Ленар увез девочку в поместье своего младшего брата, подальше от двора с его интригами и соблазнами, и там она получала домашнее образование под присмотром лучших преподавателей, которых только можно было найти в Мелонии. Предложение Рады отдать ее в Военную Академию Ленар сразу же отклонил, заявив, что девочке там не место, и настаивать она не стала. По чести сказать, Рада и сама считала также. Ее личная история в счет не шла: родителей у нее не было, а брат не особенно-то беспокоился о ее судьбе, занятый своими собственными сомнительными делами, которые в итоге и привели к его исчезновению многие годы назад.
Что касается маленького Далана, то его ждала судьба отца: Военная Академия, карьера при дворе и титул Лорда Страны в отдаленном будущем. Из-за его происхождения и эльфийской крови в его жилах Ленар уделял его обучению и воспитанию самое пристальное внимание, стараясь подготовить мальчика к будущим испытанием и всеобщему недоверию при дворе. И мальчонка слушался его, прилежно учился и делал большие успехи в науках, готовясь поступить в Военную Академию.
Только вот что-то было в нем, что-то такое, что в его отце полностью отсутствовало, зато было знакомо Раде. Тщательно сдерживаемый огонь на глубине голубых глаз, улыбка, что неумолимо растягивала сжатые губы, любопытство в наклоне вихрастой русой головы. Далан был гораздо больше сыном Рады, чем холодная и сдержанная Мейра, и даже строгое воспитание Ленара не смогло выбить этого из него.
— Ну что? Корпишь над учебой? — Рада хмыкнула, останавливаясь над столом сына и глядя на разложенные перед ним книги.
Сегодня это была история Мелонии, хоть сама Рада и считала такое чтиво сложноватым для восьмилетнего мальчика. Однако, Далан занимался сам: учителю не было нужды стоять над ним и проверять, читает ли он. Его можно было спросить выученный урок в любой момент, хоть среди ночи, и он почти что слово в слово повторял то, что прочитал в книгах. Память у Далана была великолепной. Даже в этом — такой же, как я. Тепло разлилось в груди, такое долгожданное, такое необходимое. Рада не удержалась и положила ладонь на головенку сына, и пальцы утонули в мягких непослушных вихрах, а тот зажмурился, словно кот, неловко принимая ее ласку. Лучше бы ты его обнимал почаще, а не заставлял зазубривать имена королей да лордов. Толку от них?
— Да, матушка! — паренек застыл, словно боясь, что она уберет руку, стоит лишь ему дернуться. — Отец сказал дочитать до конца эпохи правления Дамиана Тан’Вартана.
— Тебе нравится? — недоверчиво взглянула на него Рада, и мальчишка замялся, отводя глаза.
— Военные походы интересны, матушка. А вот его экономические реформы я не совсем понимаю.
Внутренний голос говорил ей, что она должна усесться рядом с ним за стол и начать разбираться в хитросплетениях внутренней политики Мелонских королей тысячелетней давности. Вот только теплый ветер из окна нес с собой запах отдаленных полей, а солнечные лучи играли в пятнашки на зеленой траве под окном. И у мальчика, что смотрел на нее с затаенной тоской и надеждой, были ее собственные глаза. Да пошел в бездну мхира этот Ленар вместе со всей своей чопорностью!
Рада взъерошила волосы сына и опустила руку на его худое плечо.