Глаза Лиары были темными, как ночь, огромные зрачки, полуприкрытые длинными ресницами, такими длинными, что на них можно было удавиться, смотрели на Раду с тягучей, зовущей тоской. Ее губы слегка приоткрылись, и с них срывалось прерывистое дыхание, а легкий румянец накрыл щеки, и кожа казалась мягкой, словно наливные бочка напоенного солнцем персика. Ее ладони лежали на руках Рады, вжимаясь в них, напряженные и такие горячие, что Раду жгло даже сквозь толстую шерстяную куртку. Лиара слегка запрокинула голову на ее плече, мазнули по куртке непослушные мягкие кудри, осыпаясь вниз пушистой каштановой волной.
Твою мать! Я сейчас умру! Просто прямо здесь на месте умру! Или прожгу палубу!
— Пойдем, — прохрипела она, с трудом заставляя свои руки разжаться на ее талии.
Лиара также неохотно отступила прочь, жар ее тела ушел, и Раду сразу же обхватил холодными пальцами ледяной ветер. Это слегка отрезвило ее, заставив хоть чуть-чуть прийти в себя. Убедившись, что ноги дрожат не так сильно, чтобы она споткнулась, Рада обернулась, следя глазами за искоркой. Та уже шла по палубе к трапу на нижнюю палубу. Ветер играл с ее кудрями, и искорка обернулась к ней, не улыбаясь и глядя этим своим глубоким, как самая темная бездна океана, взглядом. Рада ощутила, что тонет, все быстрее и быстрее камнем падает на это дно, и все-таки пошатнулась, когда корабль взлетел на волне. Но Лиара уже не заметила этого, отвернувшись.
Господи, боги пресветлые, да что же это такое?! Подышав, чтобы хоть как-то прийти в себя, она встряхнулась и решительно зашагала по палубе к корме. Только вот внутри кто-то отчаянно скулил и почти что по-собачьи визжал, кто-то, взвинченный до такого предела, что, казалось, дальше уже просто некуда было.
Решение пришло в голову молниеносно, само собой, и она не сомневалась. Распахнув дверь в кубрик, Рада почти что ворвалась туда, заставив стоящую спиной к двери Улыбашку подскочить на месте всем телом и резко обернуться.
— Улыбашка! — голос взвизгнул фальцетом, чего Рада уж точно от себя не ожидала. Гномиха в фартуке вздрогнула еще раз, схватившись за сердце и глядя на нее дикими глазами:
— Боги! Что случилось?!
— Пойдем со мной прогуляемся в Аластаре! — почти что прорычала Рада, захлопывая за собой дверь. — Мне нужно… кое-что узнать.
— Бхара дарзан! — Улыбашка выдохнула, отпустила сердце и с силой грохнула половник, который держала в другой руке, в пустую кастрюлю. Он загремел погребальным звоном, а гномиха с горящими от ярости глазами повернулась к ней. — Дубина ты бестолковая! Что же ты меня так пугаешь?! Я уж думала, за борт кто выпал или напал на нас кто! Бестолочь! Совсем мозги потеряла!
— Это да, — согласно кивнула Рада, с трудом вытирая тыльной стороной руки выступившую на лбу испарину. — Только ты все равно, пожалуйста, составь мне компанию в Аластаре. Потому что кроме тебя мне просто некому помочь.
— И куда ты собралась? — выгнула бровь Улыбашка, подозрительно оглядывая ее.
— В бордель, — честно призналась Рада, тяжело дыша, едва язык из пасти не вываливая, как пес, пробежавший по жаре много миль.
Лицо гномихи стало непроницаемым, она очень осторожно, явно подбирая слова, ответила:
— Рада, я тебя, конечно, очень люблю, но видишь ли, я немного не по этому делу. У меня муж есть, детишек трое…
— Тьфу, пропасть! — поморщилась Рада как от собственной глупости, так и от бестолковости Улыбашки. — Да ты-то мне на что сдалась? Мне нужно поговорить с кем-нибудь, а я просто не могу взять и сказать всем: «Извините, ребята, подождите меня часок, я в бордель загляну»! А одну меня Алеор не отпустит. Понимаешь, теперь?
— Поговорить с кем-нибудь? — Улыбашка подалась вперед, вопросительно вздернув брови. — В борделе? Поговорить?
— Да боже мой! — взревела Рада, воздевая руки к потолку. — Господи! Просто мне нужно поговорить с какой-нибудь шлюхой, понимаешь?! Потому что я ни бхары не знаю! И как только что-то случится… ну, что-нибудь… Короче, я не хочу выглядеть как идиотка, понимаешь? — она в отчаяние взглянула на гномиху, понимая, что более внятно все равно объяснить не сможет, и чувствуя себя настолько полной дурой, насколько вообще это было возможно.
Несколько секунд Улыбашка, прищурившись, смотрела на нее, а потом лицо у нее вытянулось, и в следующий миг на губах заиграла широкая заговорщическая улыбка. Шрам от этого натянулся еще больше, и гномиха теперь выглядела до дрожи жутковато. Грозар, это похоже на беса из бездны мхира, который задумал недоброе! Рада передернула плечами от внезапно пробежавшего по спине холодка. И как только она собственного мужа не пугает?