— Боги, да ты даже еще большая милашка, чем я думала! — шлюха вдруг совсем по-улыбашкиному захихикала, а потом кивнула ей головой. — Ладно, тогда пойдем на диван. Выпьешь вина, расслабишься. А мы с Марикой расскажем тебе все, что нужно делать. Поверь, твоей девушке будет очень хорошо.
Чувствуя себя полной идиоткой, Рада все же мужественно зашагала следом за шлюхой к диванчику, на котором сидела другая девка, рыжая, как огонь. За спиной отпускала язвительные шуточки Улыбашка, которой уже принесли ее эль, шлюхи вокруг с интересом разглядывали Раду так, будто пытались понять, что у нее под одеждой, а у нее при этом так истерически горели уши и лицо, что даже моргать было больно. Грозар, молю тебя, пожалуйста, сделай хоть что-нибудь! Пусть я поумнею, хотя бы на самую капельку!
Через час Рада пробкой вылетела из борделя под продолжающееся хихиканье Улыбашки, сгорая со стыда и отказываясь говорить хотя бы с одним живым существом во всем этом мире. Лицо и уши у нее горели до самого вечера, пока не вернулся Алеор и не объявил о том, что нашел корабль. Даже на то, чтобы сказать хоть слово непонимающе глядящей на нее Лиаре, у нее не было никаких сил. Кое о чем из рассказанного шлюхами она знала, еще о чем-то смутно догадывалась, а кое-что ее просто ужаснуло. Тем не менее, время было потрачено не зря, и теперь Рада хотя бы представляла, что ей делать. И от этого стало только хуже, потому что вот теперь точно даже смотреть на Лиару она просто не могла.
А ветер все дул и дул, неся с собой первое прикосновение холодов и надувая паруса речного корабля «Быстрый», которой в сгущающейся вечерней тьме отчалил от пристаней Аластара и направился на юг, увозя вверх по течению Тонила Раду с ее горящим лицом и ее друзей в негостеприимный и холодный к людям порт Рамаэль.
==== Глава 51. Город на реке ====
«Быстрый» оказался гораздо меньше и тесней «Блудницы», а его капитан Марон Вилней — совершенно не похожим на Равенну. Заросший густыми бакенбардами и пышными усами, коренастый мужчина с выдающимся брюшком не выпускал изо рта вечно дымящейся трубки и постоянно бродил по палубе, заложив руки за спину и подозрительным взглядом оглядывая трудящихся матросов. Походка у него была неровная: Вилней подпрыгивал на правой ноге, с которой у него, судя по всему, были большие проблемы, и она почти что и не сгибалась. Кай вежливо представился в качестве Черного Жреца Церкви и предложил капитану свою помощь, но тот только недовольно проворчал что-то под нос и отказался, неодобрительно покачивая головой и насуплено глядя на ильтонца, словно тот собирался его ограбить.
В Аластар капитан прибыл для продажи последней партии зерна в этом году, и теперь возвращался на зимовку в порты Ишмаила. По большому счету ему еще очень повезло, что он умудрился на обратном пути взять попутчиков, щедро оплативших проезд золотом, но их присутствие на борту «Быстрого» его не слишком-то радовало. Грузовой трюм он гостям не выделил, заявив, что это место для грузов, а не для скота, а потому лошадей пришлось вести на палубе в специально огороженном для них веревками загоне. Из-за этого свободного пространства на корабле стало еще меньше, матросы вполголоса ругались, перебираясь с носа на корму и обратно по своим делам, вынужденные обходить импровизированный загон, а пятерым путникам почти что и не осталось места, чтобы коротать долгие дни путешествия. Только у левого борта еще можно было постоять, глядя на воду, все остальное пространство принадлежало работающим матросам.
На нижней палубе располагались всего две узкие и полутемные каюты на случай нежданных пассажиров, да отсек, где жила команда. Каюты отдали пассажирам, и это было единственной приятной вещью за все путешествие. По крайней мере, теперь Лиара спала в кровати, а не в том ужасном гамаке, подвешенном едва ли не под самым потолком нижней палубы «Блудницы», куда каждый раз приходилось с трудом карабкаться. А еще, в каюте было всего две кровати, узких койки, прикрученных к стенам, и им втроем приходилось как-то умещаться на них. Улыбашка, решительно отказавшись делить койку с кем-либо, взгромоздилась на свои одеяла и заняла ее целиком, сладко ворча о том, как хорошо спать в кровати. А вторая койка досталась им с Радой.
Это было так волнительно, так непривычно, так странно. Теперь Лиаре не нужно было повода, чтобы коснуться ее, а ее так неумолимо тянуло это сделать. Теперь каждый вечер они молчаливо ложились вдвоем под одно одеяло, прижимаясь друг к другу разгоряченными телами. Кровать была очень узкой и дарила им повод обнимать друг друга всю ночь, чтобы уместиться на ней. И эти ночи стали для Лиары самыми сладкими в ее жизни и при этом — самыми тяжелыми.