— Возможно, вы и правда не были здесь никогда, — тихо заметил Латаан, но Лиара уже не слушала его. Широко открытыми глазами она смотрела вперед, смотрела и не могла поверить в то, что видели ее глаза.
Ослепительно-яркое солнце зависло в лазоревом небе, по которому пробегали разноцветные всполохи всех цветов. Лиара моргнула, выворачивая глаза на место, чтобы Мембрана не мешала ей видеть. Теперь небо стало голубым, прозрачно-голубым, как бывает в самом начале весны, и солнце смотрело из самой его глубины, не скрытое ни единым облачком. Вода вокруг нее искрилась, отражая лучи солнца, мягкие волны бесшумно перекатывались, играя друг с другом белыми облачками пены. Цвет воды был прозрачно-синим, почти ультрамариновым, как талая вода в чистейших горных потоках на фоне еще не растаявшего льда. А посреди реки под мягким весенним солнцем раскинулся громадный город.
Он был построен на сваях, толстенных бревнах, глубоко вбитых в дно реки, и вода тихонько обтекала эти бревна, словно смиряя свой бег на подходе к городу. Лиаре вдруг подумалось, а что будет, если снаружи начнется шторм? Эти волны все равно будут тихими, будто молоко, по которому бежит едва заметная рябь от ветра? На толстых сваях покоился деревянный настил, ровный, светлый и чисто выметенный, и ряды домов тянули свои черепичные крыши вверх, к солнцу. Крыши эти были двускатными, со слегка приподнятыми вверх краями, их покрывала круглая черепица, похожая больше на драконий панцирь, чем на обыкновенную кровлю. В домах виднелись громадные окна, или двери, Лиара не поняла с такого расстояния. Стены казались сделанными из бумаги, многие были раздвинуты в стороны, впуская внутрь прохладных террас мягкие прикосновения весеннего ветра.
Еще безумнее были растения. На искусственных насыпях грунта между домов поднимались странные, искривленные деревья, чьи ветви изгибались буквально через каждые несколько сантиметров собственной длины. Их кроны состояли из одних лишь цветов: бесконечное количество оттенков от ослепительно белого до густо красного, и каждый порыв ветра срывал целые пригоршни лепестков, которые кружились над городом и падали в реку, превращая ее в диковинного пятнистого зверя, ласково шуршащего под древесным настилом под ногами.
Впереди, над рядами слегка закругленных крыш, возвышался дворец. Он был многоярусным, высоким, выстроенным из выбеленного дерева, и каждый ярус венчала все та же, слегка загнутая к краю крыша. Там Лиара тоже увидела эти огромные окна-двери. Каждый ярус дворца опоясывал легкий воздушный балкон с резной балюстрадой тончайшего древесного кружева, и широкие темные проемы внутри здания говорили о том, что и там тоже окна раздвинули, впуская внутрь весну.
Латаан направил лодку к изящной пристани: резным деревянным ступеням, спускающимся к самой воде. Возле нее уже были привязаны лодки, не больше десятка больших и маленьких ладей, но Лиара не слишком обратила на это внимание. Ее глаза не отрывались от поразительного города, поистине, самого красивого города из всех, что ей только доводилось видеть, и самого необычного.
По широким деревянным проспектам между домов бегали, смеясь, дети. Их было совсем немного, и со стороны они казались тоненькими, словно первоцветы, только-только вытянувшие венчики из-под толстого покрывала снега. Дети смеялись, кружась в мягком дожде из розово-белых лепестков, загребая с настила под ногами полные пригоршни цветочного кружева, подбрасывая их вверх, к солнцу. Откуда-то издали доносилась негромкая нежная музыка свирели, которой подпевали два чистых, словно ручей, голоса. Какая-то молодая женщина в легких одеждах, тянущихся за ней прямо по ковру из лепестков, шла рука об руку с высоким молодым мужчиной вдоль набережной. Он что-то рассказывал ей, то и дело запуская пальцы в ее волосы и снимая с них лепестки цветов.
Великая Мать, как бы я хотела, чтобы Рада увидела все это! Как бы я хотела взять ее с собой, сюда! Лиара ощутила, как сквозь невероятную свежесть этого места в ее груди прорастает крохотное зернышко раздражения. Эльфы построили эту красоту и прятали ее ото всех, не позволяя никому наслаждаться ей. Она принадлежала лишь им и никому больше. С одной стороны, Лиара понимала, почему так: они сами создали этот город и имели полное право на то, чтобы не пускать сюда никого чужого. Но это все равно казалось ей неправильным, неверным. Любое, даже самое черствое сердце смягчилось бы, увидев танец этих бело-розовых лепестков на ветру. Возможно, если бы хотя бы один человек побывал здесь и посмотрел на все это, отношения между Бессмертными и Смертными стали бы лучше.