Тем временем Латаан остановился напротив входа во дворец и слегка кивнул преграждающим его стражам:
— Я привел женщину, называющую себя Лиара Морин. Она утверждает, что ищет свою мать, имени которой не помнит. Возможно, на нее захочет взглянуть госпожа Элморен.
Глаза обоих стражей вновь впились в Лиару, и она почти что силой заставила себя стоять прямо и смотреть им в ответ. От этих тяжелых взглядов веяло зимней стужей и хотелось спрятаться, но деваться ей было некуда. К тому же, стражи выглядели так, как будто знают больше того, что рассказал Латаан. Конечно! На пристани был второй эльф, который сразу же направился в Иллидар, когда мы причалили. Наверное, он уже доложил о прибытии Алеора, а это значит, что они знают, что я путешествую с ним. На коже проступил едва заметный зуд: желание отмыться от всех этих домыслов и подозрений, в которые ее насильно втягивали Первопришедшие, и Лиара инстинктивно потерла руки. Ее движение не укрылось от глаз стражей, и взгляды их стали еще холоднее, хотя казалось, что такого уже просто не может быть.
Стражи молчали, словно ожидая чего-то еще. Молчал и Латаан, спокойно глядя на них. Лиара затопталась на месте, не понимая, что происходит, не нужно ли ей тоже что-то сказать. Взгляд сам собой то и дело сползал на живые стены дворца, по которым порхали бабочки, перепрыгивали птички, ползали какие-то маленькие ящерки. Это постоянное движение на краю зрения начало нервировать ее.
Потом из глубины дворца вновь пришла странная рябь, от которой бесшумно содрогнулось пространство, и один из стражей кивнул головой, отступая в сторону и распахивая левую створку дверей.
— Вы можете пройти. Вас ожидают.
Лиара поспешила следом за Латааном, стараясь не обращать внимания ни на взгляды стражи, ни на странное движение на стенах дворца.
Внутри дворец оказался еще более диковинным, чем снаружи. Большое помещение со всех сторон окружали раздвижные панели из полупрозрачной бумаги. Однако зал все равно оставался достаточно просторным, чтобы в нем одновременно разместилось до полусотни людей, не испытывая никакого дискомфорта. Здесь ровным счетом ничего не было: лишь несколько шелковых ширм были отодвинуты к прозрачным стенам. Лиара загляделась на эти ширмы: изображения на них представляли собой пейзажи, вытканные тончайшим шелком. На одной на фоне синеющих в отдалении горных склонов качался на ветру крохотный голубой цветочек горечавки, на другом — по напитанной солнцем воде заводи, казавшейся золотой, медленно плыли белые кувшинки.
Полы зала покрывала все та же мягкая циновка, полностью скрывающая шаги вошедших. Потолок же заплетали ползучие растения и цветы. Лиара заморгала, разглядывая большие разноцветные соцветия диковинных цветов, разбросавших во все стороны нежные бархатистые лепестки и источающих сладковатый аромат. В этом зале цветы были по большей части белыми и светло-розовыми, хоть встречались и бледно-лиловые оттенки. Таких цветов она никогда не видела и названия их тоже не знала.
Странным образом в зале было светло, несмотря на отсутствие светильников и перекрывающие обзор бумажные стены. Впрочем, стены эти буквально светились от солнца, и Лиара предположила, что скрытые за ними помещения хорошо освещаются, потому и здесь тоже не темно. Слева от Лиары по бумажным стенам скользнула высокая тень, потом из-за них вышел еще один эльф, безмолвно направившись им навстречу. Возраст по его лицу определить было невозможно, но при взгляде в его глубокие, бесстрастные глаза Лиаре вдруг подумалось, что он должен быть гораздо старше Латаана. Возможно, даже старше Алеора.
Эльф был одет в белоснежные одежды, очень похожие на женские, которые она уже сегодня видела, но цвета не меняющие. При этом на нем эти одежды смотрелись как-то более сдержано, чем на гуляющих по улицам Иллидара женщинах. Оглядев их своими прозрачно-зелеными глазами, эльф негромко проговорил:
— Госпожа Элморен ожидает вас в своих покоях. Следуйте за мной.
Лиара двинулась за уже развернувшимся и зашагавшим вперед провожатым, и только потом поняла, что Латаан направился в противоположную сторону. Он не сказал ей ни слова, не подал ни одного знака, даже не обернулся на прощание. Просто вышел через входную дверь и плотно прикрыл ее за собой.