— Кого? Может, мы сможем помочь вам его найти? — мальчик вопросительно взглянул на мать, и та вновь потрепала его по волосам, задумчиво глядя на Лиару. Взгляд ее пронзительных синих глаз был изучающим и очень цепким, подмечающим мельчайшие детали, и Лиара чувствовала себя под ним неуютно. Не плохо, как обычно, когда кто-то разглядывал ее в упор, но неуютно.
Она замялась, не решаясь говорить. В конце концов, она рассказывала об этом лишь один раз, и в итоге это вышло ей боком. Выслушать-то ее выслушали, но вместо того, чтобы поддержать, осмеяли, и это причинило боль. Впрочем, к этому Лиара тоже привыкла со временем: люди всегда смеялись друг над другом, находя в этом какое-то утешение собственным бедам, но смеялись не добро. Это чувствовалось неправильно, словно сочный дубовый лист, покрытый наростами болезни. Для нее смех всегда был драгоценностью, чем-то очень значимым, очень сокровенным, настоящим сокровищем, которое приходит так редко, но освещает всю жизнь, словно огонек свечи. И ей казалось настоящей бедой то, что люди могли примешивать к нему зло и зависть.
Молчание затягивалось, и Лиара ощутила себе еще более неуверенно, чем раньше, но миледи Тан’Элиан и на этот раз выручила ее, обратившись к мальчику:
— Ну, судя по всему, это не наше дело, Далан. А потому не будем в него лезть. — Взглянув на Лиару, она улыбнулась: — А я ведь так и не успела поблагодарить тебя за вчерашнее. Я так понимаю, что именно тебе я обязана своим спасением.
— А что случилось, матушка? — сразу же любопытно спросил Далан, и та откликнулась:
— Один будущий покойник вчера ткнул меня ножом, а эта женщина, Лиара, да? — Лиара кивнула, удивившись, что та запомнила ее имя. — Лиара помогла мне добраться до дома, — сообщила миледи Тан’Элиан, обращаясь к сыну. — И Истинный Жрец успел подлечить мои раны вовремя. Так что я вроде как обязана ей жизнью.
Далан еще более удивленно взглянул на Лиару, и та совсем смешалась, чувствуя себя так, словно ее как пугало выставляли на базарной площади. Боги, ну почему мне так сложно говорить? Она же ничего плохого мне не пытается сделать!
— Вы ничем мне не обязаны, миледи, — набравшись духу, Лиара вскинула голову и взглянула Раде в глаза. — Вы помогли мне уйти невредимой из той таверны и пострадали тоже из-за меня. Так что это скорее я вам обязана жизнью.
— Не глупи, — поморщилась та. — Ты же вроде эльфийка, должна быть поумнее, чем все эти разряженные в пух и прах индюшки.
Лиара заморгала, не зная, что ответить на это. Миледи Тан’Элиан кардинально отличалась ото всех людей, которых она видела в жизни. И не только потому, что была дворянкой. Или эльфом. Она говорила не так, смотрела не так, и в ней было что-то такое странное, чего Лиара раньше никогда не видела ни в ком. Внезапно словно вспышка молнии пришло осознание: миледи Тан’Элиан не боялась улыбаться. Улыбка вообще не сходила с ее губ, а насмешки были колкими, но не злыми.
Одним плавным движением спрыгнув на землю, миледи придержала поводья коня в кулаке и взглянула на Лиару. И совершенно неожиданно протянула ей ладонь:
— Ну что ж, давай знакомиться еще раз! — ладонь повисла в воздухе, и Лиара, неуверенно моргнув, потянулась, чтобы пожать ее. Рука у миледи была крепкой, мозолистой и шершавой, но удивительно теплой. Откинув косу за плечо, та заговорила: — Меня зовут Рада, а эту свою «миледи» засунь себе поглубже в… карман, — она бросила быстрый взгляд на сына, поморщилась и продолжила. — А насчет той драки, то в том, что меня пырнули ножом, твоей вины нет. За это ответственны совершенно другие люди, и они еще получат по заслугам.
Лиара настороженно смотрела на нее, ожидая продолжения и понимая, что на самом-то деле даже представить себе не может, что произойдет дальше. Вчера жена Лорда Страны вступилась за нее в драке, сегодня жала ей руку и просила называть себя просто по имени. Что же тогда она собиралась сделать дальше?
— И теперь получается, что я должна тебе жизнь, — Рада сказала это так просто, словно речь шла о покупке пуда соли или новых ниток. — И, учитывая, что арфу твою ты вчера блистательно разбила о голову той пьяни, зарабатывать на жизнь тебе нечем.
— Не беспокойтесь, ми… — Лиара прикусила язык, заметив, как недобро блеснули синие, что летнее небо, глаза. — Я хочу сказать, что все в порядке, Рада. Ваш муж отблагодарил меня за все, и… — она замялась. Это звучало еще хуже, это звучало просто ужасно, и кошелек в ее поясной суме вновь стал таким тяжелым, что ее едва пополам не согнуло.
— Вот как! — хмыкнула Рада, складывая руки на груди. — И во сколько же он оценил мою жизнь?