— Мама, я не выхожу замуж за Алеора, — отчетливо проговорила Лиара, глядя ей в спину. — Я просто путешествую с ним и его друзьями. И я не останусь здесь, с тобой, мама, прости меня, но нет. Мне нужно лишь поговорить с Владыкой и с тобой, и сразу же после этого я покину Эллагаин.
— Как? — мать обернулась к ней. Лицо ее вытянулось от удивления, слезы стояли в глазах. — Ты не побудешь со мной немного? Совсем немного? Неужели в вечности, что отмерена тебе, нет и нескольких дней для меня? — Плечи ее вновь задрожали, и Лиаре больше всего на свете захотелось взвыть, но вместо этого она поднялась на ноги и подошла к матери. Губы той дрожали, штормовые глаза подернулись густой пеленой слез. — Неужели же ты наказываешь меня за то, что я оставила тебя в Мелонии? Вот так наказываешь?
— Нет, мама, не говори так! — Лиара положила руки ей на плечи, изо всех сил заставляя себя говорить как можно спокойней и теплее. — Я ни за что тебя не наказываю, это вообще не имеет к тебе никакого отношения. Но у меня свой путь, и он лежит туда же, куда идет Рада.
— Рада? — брови матери непонимающе поднялись. — Кто такая Рада?
— Радаэль Киер, та, которую зовут Черным Ветром, — отозвалась Лиара. Дальше стоило действовать как можно аккуратнее. Они могли и не знать еще, что она сестра Алеора, и Лиара не собиралась им этого рассказывать. Но и скрывать свои отношения с ней смысла не было. Говорить это было странно, но внутри она чувствовала правильность того, что происходит. Так и должно было быть, именно так, после тех слов, что были сказаны ими с Радой друг другу. После всего того, что ей уже наговорила мать. Взглянув в глаза матери, она проговорила: — Рада — моя спутница, матушка. Именно поэтому я не выйду замуж ни за кого.
Несколько секунд мать смотрела на нее, словно вообще не расслышала того, что Лиара только что сказала. Потом она моргнула, мотнула головой, сбрасывая наваждение, и неуверенно улыбнулась:
— Доченька, но такого ведь не может быть, правда? Я бы поняла, почему тебе понравился Алеор Ренон — даже не смотря на свое происхождение, он — легенда, в его жилах течет кровь Ирантира, и он может быть Чадом Солнца, даже так. Но Радаэль… Она же из Мелонии! — в этой фразе звучало столько презрения, что Лиаре вдруг стало просто невмоготу находиться здесь. Не надо было мне сюда возвращаться. Не надо было.
— Я тоже из Мелонии, матушка, помнишь? Я росла в Деране, — в этих словах прозвучало чуть больше раздражения, чем Лиаре хотелось бы, но сдержаться она не смогла. Глаза матери вновь наполнились слезами.
— Да, милая моя, да! Это все из-за меня! Это из-за меня! — слезы потекли по щекам матери, и на этот раз она не стала их вытирать. — Если бы ты воспитывалась здесь, все вышло бы совершенно иначе! Ты бы познакомилась с Первопришедшей девочкой, может, даже с твоей ровесницей. Я понимаю, ты уже третьего поколения, и Первопришедших детей у тебя не будет, так что тебе не обязательно сходиться с мужчиной. Но если бы ты жила здесь, у тебя было бы время узнать ее, обдумать, действительно ты хочешь связать с ней свою судьбу. В землях людей все иначе, их век слишком короток, чтобы все обдумывать, они действуют слишком стремительно, слишком поспешно! Если бы я не отвезла тебя туда…
— … это грозило бы безопасности всего мира, матушка, ты сама мне это сказала, — твердо закончила Лиара, глядя на нее. Все оказалось гораздо хуже, чем она думала. Они просто говорили на разных языках, словно те самые птица и кошка, о которых мать только что рассуждала.
— Я знаю, милая, я знаю! — Аваиль горько покачала головой. — Но иногда я думаю: а что, если на этот раз Ильвадан ошибся? Ведь всем было бы гораздо спокойнее, если бы ты осталась здесь!
В глазах матери светилась искренность, она действительно сейчас говорила именно то, что думала, и от этого у Лиары по позвоночнику побежали холодные мурашки. Возможно, это была и Тоска, но она даже и не думала, что все зайдет настолько далеко. Что вы еще готовы сделать ради собственного комфорта? Когда вам говорят, что от ваших действий зависит судьба всего мира, а вы продолжаете жаловаться на собственное одиночество, — это даже не глупость. Это нечто гораздо худшее. Но разомкнуть губы и сказать это в глаза матери Лиара в себе сил не нашла. Я не буду тем, кто усилит ее Тоску. И я постараюсь сделать для нее все, что в моих силах.
— Так, матушка, пойдем-ка к Себану, — негромко, но твердо проговорила она. — Поговорим с ним, решим все вопросы. А потом уже и с тобой побеседуем, не так, второпях, одной ногой на пороге, а спокойно и серьезно, чтобы нам обеим хватило этого времени, чтобы возместить все то, что было потеряно.