Это ощущение только придало сил. Лиара аккуратно выпрямилась, разглаживая пальцами ткань платья, которую до этого она комкала. Теперь по алиту переливались золотистые, слегка светящиеся сполохи, которые подпитывало настроение Лиары. Но все равно, в обычной одежде, которую она носила всегда, ей было бы гораздо уютнее.
С каждой секундой присутствие Великой Матери становилось все ближе, и теперь сила Себана отодвигалась прочь, отступала. Лиара не боролась с ним, не сражалась, не давила, но сила, что шла к ней, имела другую суть и, что-то подсказывало ей, — гораздо большую мощь. Владыка смотрел все так же пронзительно, и глаза его были все теми же пульсарами, но теперь это уже не оказывало на нее такого влияния, как поначалу.
— Я вижу, что ты упорствуешь, — проговорил он, аккуратно поднимая чашку. Ни одного лишнего движения, словно ручка крохотной фарфоровой чашки сама легла в его пальцы. В голосе Себана тоже не слышалось ничего, он просто констатировал факт. — Впрочем, я и не ожидал, что ты сразу же примешь мое предложение. Мир за границей Мембраны представляет слишком большой соблазн, он наполнен силами и сущностями, что могут обещать великое могущество и обманывать тем самым разумы молодых эльфов.
Тень неуверенности пробежала в мыслях, но Лиара отпихнула ее прочь. Даже если бы Себан прямо сейчас заявил, что сила Великой Матери — обман и неправда, что Лиару обманули, окружили ложью и запутали, она бы не поверила ни единому слову. В ее груди билось сердце Рады, а через него — сердце всего мира. И другой правды ей не нужно было.
А еще в его взгляде Лиаре почудилось на миг что-то настороженное. Он смотрел на нее по-другому теперь: все так же холодно, но при этом оценивающе, задумчиво, будто проглядел что-то и никак не мог понять, что.
— К тому же, ты попала под очарование этой самонадеянной Радаэль Киер. В ней от эльфийки одно название, а все остальное — от самых презренных наемников с городских окраин. — Все его слова проходили мимо, не касаясь разума Лиары. Однако она отметила, что про Раду он уже знает. Наверное, Латаан доложил, что мы целовались на причале. — Я предполагаю, что слухи о том, что она — сестра князя Ренона, — правда? — Себан взглянул в лицо Лиары и медленно кивнул, хоть она изо всех сил и пыталась сделать так, чтобы ни одна эмоция на нем не отразилась. — Осталось только выяснить, каким образом это все получилось, но это мы оставим на потом. Сейчас гораздо важнее, чтобы ты поняла одну вещь, Лиара. — Себан сделал маленький глоток, опуская глаза на свою чашку, и принялся рассуждать вслух. — Я прекрасно понимаю, что ты не виновата в самоволии своей матери и ее ошибке. Я понимаю, что мои подданные не проявили должного рвения в твоих поисках и не смогли вернуть тебя раньше того срока, когда ты уже покинула Мелонию. И неудивительно, что ты прибилась к первым же эльфам, которых встретила на своем пути, потому что инстинктивно тянулась к обществу себе подобных. И, скорее всего, молодой князь Ренон наговорил тебе множество нелицеприятных вещей об Эллагаине и обо мне лично. Вещей, к которым ты, скорее всего, прислушалась, потому что не слышала и не знала ничего другого. Но все это поправимо, дочь ушедшего лета. Я могу помочь тебе вспомнить, кто ты такая, осознать, для чего ты пришла в этот мир, понять свою суть. Но для этого мне нужно будет, чтобы ты открыла мне себя до самого последнего уголка. Как только это произойдет, ты станешь собой.
— Боюсь, Владыка, что я не стою ваших усилий, — Лиара постаралась говорить как можно спокойнее и увереннее, но ее платье неудержимо сверкало золотом, а в груди певчей птицей билось сердце. Власть Себана спала прочь с нее старой паутиной, растрескавшейся и облупившейся сухой коростой, и она больше не боялась. Что бы он ни говорил, она больше не боялась ничего, потому что он ровным счетом ничего о ней не знал и знать не мог. — Как вы сами сказали, время упущено, и вряд ли я смогу принести пользу своей стране, ведь я третьего поколения, и мои дети Первопришедшими уже не будут. Так что, с вашего позволения, я хотела бы навсегда покинуть пределы Эллагаина.
Рядом громко ахнула мать, хватаясь за сердце, но Лиара не пошевелилась, даже не посмотрела на нее. Сейчас уже не было никакой разницы, от нее самой ничего не зависело, ведь Себан не собирался снимать наказание с матери, даже несмотря на то, что Лиара вернулась домой. Не я мучаю тебя, мама, не я приношу тебе боль. И мне не за что чувствовать себя виноватой перед тобой. К тому же, внутри плескалось огромное золотое море, нарастая и нарастая с каждой секундой, и в этом море от самой Лиары оставалось все меньше и меньше.