На это Рада только сумрачно кивнула. Она ни секунды не сомневалась, что Лиара вернется. Эта уверенность раздувала ее легкие, словно кузнечные мехи, она грела сердце, она наполняла все тело Рады золотистой, мягкой силой, подобной которой она никогда не чувствовала. Но время разлуки тянулось невыносимо медленно, так медленно, что выть хотелось.
А еще всю ее насквозь пропитывало странное чувство, будто все, что с ней происходило, происходило не с ней. Рада замерла в каком-то длинном тягучем мгновении, глядя широко открытыми глазами на мир вокруг нее. Он жил по своим законам, такой же, как и всегда, но при этом совершенно незнакомый ей. Мир, которого она раньше никогда не замечала, мир, что казался ей данностью, действительностью и реальностью, но которого она никогда по-настоящему не знала.
Капал дождь. Большие круглые капли медленно ползли по запотевшим стеклам, и сквозь них Рада видела размытый мир. Прямо за Рамаэлем начинались огромные, раскинувшиеся до самого горизонта холмы, кое-где поросшие невысокими купами деревьев. Небо лежало над ними, усталое, угрюмое, тяжелое, проливаясь и проливаясь слезами, будто мучительно ждало чего-то, готовилось к чему-то, и никак не могло получить облегчения. Где-то там, за облаками, ползло по небу низкое осеннее солнце, где-то воздух был напитан его лучами, полнился его последним слабым теплом, но для мокрого мира вокруг Рады всего этого не существовало. Я как этот мир, думала она, глядя на голые ветви за окном. Мое солнце есть, я знаю о нем, но оно скрыто от меня облаками. Лишь один вопрос: я ли создаю эти облака, или они есть сами по себе?
Она помнила, как мешали ей тоска и страх в темном трюме корабля Сагаира, мешали погрузиться в силу Великой Матери и найти в ней покой. Может быть, и сейчас грусть по Лиаре мешала ей найти красоту, счастье и тишину в этом насквозь промокшем холодном порту? Может быть, если бы она перестала грустить, Лиара вернулась бы к ней скорее, и это тоскливое время не тянулось бы так бесконечно медленно?
Удивительно, но при этом Рада чувствовала себя гармонично всему окружающему, как никогда ощущала себя частью всего мира. Теперь он не был так далек, как раньше — просто среда обитания, в которой она дышала, ходила, которую она видела. Теперь все будто приблизилось к ней на один крохотный шажок, несмелый, неуверенный, теперь мир смотрел ей в глаза, пристально ища там что-то, одному ему известное. И внутри то и дело поднимался странный вопрос, который Рада даже не могла сформулировать. Она лишь смотрела и смотрела на всю эту серость, эту воду, эту умирающую осень, и пыталась что-то понять, что-то очень важное, но что — не знала.
И при этом все застыло в напряжении: мир, спутники, она сама. Тихий шелест дождя сливался в странную тишину, затишье перед бурей, когда все на миг замирает в жаркой, душной, влажной истоме, ожидая первой прохладной капли, первого громогласного удара серебристой молнии, соединяющей небо и землю. Так и Рада застыла звенящей тетивой, вглядываясь огромными глазами в мир и все никак не понимая, чего же она ждет. Чего?
В похожем состоянии были и спутники. Алеор темной тучей сидел в своей комнате, хмуря черные брови и разглядывая закупленные еще загодя карты, которыми были забиты его переметные сумы. Кай все больше дремал или читал, растянувшись на кровати, что для него все же была явно коротковата. Несколько книг он привез с собой из Алькаранка, да и в гостинице обнаружилась достаточно приличная библиотека, заинтересовавшая ильтонца. Улыбашка то и дело косилась на окружающих ее Первопришедших и ворчала себе под нос о древолюбях и подсолнечниках, вид у нее был такой, словно ей хотелось как можно дальше удрать отсюда при первой же возможности. Напряженное ожидание накрыло их всех своим холодным тяжелым крылом, ожидание, что никак не могло разрешиться.
Утром третьего дня впервые пришли новости. Они завтракали в общей зале внизу, когда входная дверь гостиницы отворилась, и внутрь шагнул Латаан, откидывая с головы капюшон плаща, усыпанный мелкими капельками дождя. Прямо от двери он направился к их столу, и Алеор выпрямился, откладывая в сторону свою вилку и холодно глядя на эльфа.
— Доброго утра, князь Ренон, дамы и господа, — Латаан едва заметно кивнул, что можно было счесть за весьма отдаленное подобие поклона. Сесть ему Алеор не предложил. — Приношу извинения, что потревожил ваш завтрак. Достаточно ли удобно вы расположились в Рамаэле?
— Достаточно, — коротко отозвался Алеор, не добавив больше ничего. Латаан сделал вид, что не обратил внимания на его тон, и продолжил:
— Владыка Себан передает вам свое приветствие и выказывает надежду, что время, проведенное в Рамаэле, станет для вас приятным. — Алеор не пошевелился, ожидая дальнейших слов, и Латаан слегка скривил губы, самую чуточку. — Я уже упоминал, князь, что был бы очень признателен, если бы вы сообщили нам о своих дальнейших планах.