От ярости перед глазами все плыло, заметались алые круги. Впереди нее во все лопатки удирал худощавый мужчина, и ей было видно только его щуплую спину в черной куртке и сальные черные волосы. Рада бежала изо всех сил, сжавшись в пружину и выжимая из своего тела всю возможную скорость. Роста они были примерно одного, да вот только ноги у Рады были длиннее, а в беге ей еще со времен Военной Академии не было равных. Медленно, но верно, она догоняла беглеца.
Они неслись сквозь золоченые покои дворца, громыхая сапогами по паркетам, и в сторону с их дороги шарахались перепуганные слуги. Наемник попытался на бегу захлопнуть перед Радой дверь в очередную комнату, но она почти что выбила ее ногой, кидаясь следом. Только верткий стервец уже юркнул в открытую дверь большого балкона, сильно захлопнув ее за собой. От удара стекло не выдержало, и в лицо Раде посыпались осколки, раня и без того изрезанную кожу. С криком она заслонилась руками, но упрямо следовала за ним.
Балкон был длинный и открытый, навес над ним поддерживали тонкие резные колонны из красного дерева. Наемник ловко вскочил на балюстраду и спрыгнул вниз, опередив Раду всего на каких-то несколько мгновений. Зато приземлялся он гораздо хуже нее, и когда сапоги ударили в гравий, Рада сразу же подорвалась с места, отыграв у наемника необходимые доли секунды.
Кричали что-то слуги, от дома в их сторону побежали охранники Ленара, которых он все-таки выставил вокруг здания, но все это было бесполезно. Наемник удирал как заяц, быстро и легко, то и дело оглядываясь через плечо на Раду. Он ловко перепрыгнул через кусты, Рада проломилась следом. Он попытался уйти между деревьев, но парк вокруг поместья был слишком хорошо вычищен от палых веток и кустов, и сделать это было не так-то просто.
Рада бежала изо всех сил, ощущая каждую мышцу своего тела, до предела распухшую от крови. Руки и ноги работали, выталкивая ее далеко вперед, легкие раздувались, качая по телу воздух. А в груди билось неповторимое, невероятное чувство жизни, наполняющей ее, пропитывающей ее всю. Словно вся шелуха, весь бред и вранье этого города с грохотом стеклянных осколков осыпалось с нее в один миг, а золотые цепи разлетелись, лопаясь от напряжения одна за другой. Я жива! Рада бежала за наемником, чувствуя, что почти летит, ощущая себя такой же живой, как во время самой отчаянной схватки. Я жива! А ты мертв!
Между ними остался буквально метр, и Рада уже готова была выставить руку, чтобы ухватить мерзавца за шкирку, когда тот вдруг резко остановился и пригнулся. От неожиданности она споткнулась, перелетела через него и покатилась по земле. И сразу же буквально в каком-то сантиметре от лица блеснул тонкий кинжал, покрытый бурым налетом. Рада отдернулась, ухватила его за руку и резко вывернула ее. Сил у нее был достаточно, и сразу же за этим послышался хруст и крик боли, а лезвие клинка выпало из руки наемника.
Сгруппировавшись, она вскочила на ноги и бросилась на тощего мужчину, прижимающего к телу больную руку и пытавшегося достать нож. Только вот было поздно. Кулак Рады врезался ему в грудь с глухим стуком, и мужчина согнулся пополам. Выпрыгнув, она добавила локтем по шее, и когда он упал, нанесла несколько ударов ногой в голову и шею. Наемник захрипел, захлебываясь кровью, уже неспособный на сопротивление, а Рада осталась стоять над ним, тяжело дыша и глядя на его попытки подняться.
— Пощади! — разбитым ртом просипел он, с опаской глядя на нее. — Я дам показания! Я расскажу, кто нанял меня!
На один миг Раде подумалось, что, возможно, это будет лучшим выходом. Тогда она сможет попробовать доказать свою невиновность на честном открытом суде, представив свидетелей. Только вот кто ее теперь будет слушать? Кто будет ее защищать? Все люди, которые когда-либо занимали ее сторону, теперь были мертвы, и вернуть их обратно не могло ничто. Она осталась одна против всей мощи мелонской знати, и никакие доказательства, никакой суд уже не могли спасти ее.
Глаза наемника широко раскрылись, и он попытался закричать, а в следующий миг сапог Рады раздробил ему глотку.
Тело Лезвия еще продолжало дергаться в предсмертных конвульсиях и скрести сапогами по земле, а Рада развернулась и взглянула на свой дом. В ее сторону бежали стражники, издали крича что-то и размахивая руками, из окон второго этажа со стороны кабинета Ленара послышался визг ужаса. Но все это казалось Раде таким лишним, таким далеким. У нее осталось еще одно незаконченное дело, всего одно, которое нужно было довести до конца. И вот когда она отдаст последний должок, тогда и можно будет посидеть и подумать, что делать дальше.