— Это почти то же самое, — закончила вместо него девочка. — Кто тебя обучал?
Стоило ли отвечать? Как узнать, кто смотрит глазом с раздвоенным зрачком?
— Его зовут Гинор. Он глава клана Ветров Полуночи.
Как и мирки, туны скрывают истинные имена. Гинор на наречии Полуночного края означает “жестокий”. Сложно подобрать более подходящее имя для палача севера, любимца Калмы.
— Но не сам он явился за твоей душой, — сказала девочка. — Послал одного из младших. Тебе повезло.
Повезло? Он сильно сомневался, что ему везло хотя бы раз с тех пор, как туны забрали его из родной вежи и заставили служить. Но девочка права. Если бы сюда явился Гинор, давно бы все кончилось.
— Почему же не сам? Подумай.
У ветра буйный нрав
По ночам он раздувает зарницы и гонит оленьи стада
Словно волны
— Гинор слишком горд, чтобы гоняться за человеком, — ответил он.
Девочка снова опустила голову на лавку, усмехнулась.
— Или он боится тебя. Того, кем ты бы мог стать. Поэтому он хочет твою душу. Чтобы обезопасить себя.
Он видел, как учитель улыбаясь шагает в бездну. Как возвращается из нее, омытый колдовством, исполненный сил и ярости. Чего такому бояться?
Девочка-хийси, ни живая ни мертвая, продолжала глядеть на него.
— Убей туна. Забери его силу.
Он вздрогнул всем телом. Черное и липкое коснулось разума, растеклось по телу, и руны затрепетали во сне.
— Ты ведь знаешь, как это сделать.
Он встал и вышел из горницы, не в силах выносить больше взгляд странных глаз. Он, конечно, знал, как забрать силу.
По глазам полоснул яркий луч солнца. Даже без парки ему было тепло.
Анникен рубила ветки. Она тоже скинула плащ, работала в одном шерстяном платье. Волосы выбились из косы, волнами легли на плечи, сверкали в свете солнца. Невольно залюбовался. После странной умирающей девочки, просто необходимо было смотреть на сильную стройную Анникен. Девушка орудовала мужицким топором, а тот, что был легче и больше годился для метания, хранила по-прежнему на пояске.
Он подхромал ближе.
Девушка заметила его не сразу, а когда оглянулась, он предложил:
— Давай помогу.
Она хмыкнула, снова взялась за ветки.
— Сиди уж, хворый. Все равно почти закончила.
Она стесала мелкие ветви, обломала сучья и кинула полено в кучу. Принялась за следующее.
Небо и лес казались спокойными, обычными. Ни облачка, ни дуновения. Он знал, что это ничего не значит, тун может быть незаметным, когда ему это нужно. И все же на солнце было спокойнее.
— Что случилось с твоей сестрой? — спросил он девушку. — Старики сказали, ее унес вихрь.
Она обернулась, и он снова готов был отступить. Ох, уж эти женщины Реннерсгарда. Неужто Хорт одарил их способностью резать плоть одним лишь взглядом?
— Они говорят, что вихрь ее попортил, — ответила Анникен, как хлыстом стегнула.
Он сделал вид, что очень интересуется верхушками елей. Но Анникен смотрела так пристально, что ему невольно пришлось вернуться взглядом к ней. Вот как такую зачаруешь?
Пожал плечами.
— Ты это видела? Сам вихрь?
Вот тут она потупилась, отложила топор и принялась стирать смолу с ладоней.
— Нет. Я была в море с Олле. Помогала снимать сети.
Смолы на ладонях оказалось много. Девушка терла и терла, пока они не стали пунцовыми.
— Он делится уловом, — сказала она, словно в оправдание. — А когда вернулась, Аски нигде не было. Лес прочертила просека, будто великан прошелся. Вон там, недалеко. — Она махнула рукой в сторону леса.
Он кивнул.
Черты лица Анникен напряглись, она стала казаться старше, словно прошла уже свою первую битву. И проиграла.
— Я искала три дня. Три ночи провела в лесу.
— Но нашла.
Мужественная девушка, тебе повезло, что не столкнулась с многоликим хийси, иначе он забрал бы твое прекрасное лицо.
— Да. В круге из камней посреди небольшой поляны. Я думала она умерла. Но, к счастью, Аска очнулась. И сразу попросила утопить ее в заливе. — Анникен вздохнула и прислонилась устало к куче веток. — У нас не так много нажито…
Видно было, как нелегко даются ей эти слова. И взгляд стал податливее, оробел.
— Но ты можешь просить чего угодно, если пообещаешь вылечить Аску.
В тишине было слышно, как шумят волны в заливе, как бьются о скалы, как трещат прибрежные льды.
— Вихрь не ходит тропами, — ответил он. — Невозможно даже представить, где побывала твоя сестра и сколько лет для нее минуло. В наших краях вихрь зовется шувгей, но суть одна. Мне жаль.
Анникен поднялась во весь рост.