Снова шаги, совсем недалеко. В горле снова застрял мерзкий ком, мешающий сглотнуть, и даже воздух сквозь него проходил с трудом. Что, если это все-таки Олле выслеживает ее? Анникен покрепче сжала рукоять топорика. Но мысль о собственном бессилии крепко засела в ее мыслях. Если бы чародей не вмешался, Олле вновь удовлетворил бы свою похоть. Пройдет время, он захочет еще. В черноте окружающей ночи ей чудились его прикосновения и хриплое дыхание. Ей чудилась его непомерная тяжесть.
Анникен замерла, прислушалась.
— Роган? — позвала она снова, завидя на фоне снежных гребней впереди бредущий силуэт.
Впрочем, едва ли это был Роган. Тот был высок. И уж конечно, согбенный силуэт не походил на могучего Олле. Анникен показалось, что темнота колышется за спиной незнакомца, как длинный черный плащ. Лесной чародей. Анникен рванулась к нему, тронула за плечо. В крови реннеров решимости всегда было больше, нежели здравого рассудка.
— Погоди, — взмолила она и отшатнулась.
На обезображенном смертью лице Хварра коркой заледенели зола и снег. В черноте глазниц блестели глаза, целые, но совершенно мертвые. Анникен сделала шаг назад. Хварр стоял, не шевелясь. Казалось, через его глаза смотрит кто-то другой. Смотрит, любуется.
По телу Анникен прокатилась дрожь. Холод сковал душу, тьма ледяными когтями клацнула возле сердца, и оно, бедное, сжалось в комок, замерло. Не осталось ни сил ни воли, а мысли снова затмил ужас.
Мертвый Хварр неуклюже разомкнул белесые губы, обнажил зубы в уродливом смешке. Медленно сдвинулся с места и поплелся к длинной ватажьей избе.
Анникен смотрела на удаляющуюся фигуру, чувствуя, что воля того, кто смотрел мертвыми глазами все еще касается ее. Медленно, очень медленно она побрела в противоположную сторону. К заливу. Куда звал ее лесной чародей.
У кромки воды, сейчас затянутой льдом, стоял занесенный снегом лабаз. Им обычно пользовались рыбаки, сушили в нем сети, потрошили рыбу, прикармливали любимец Ньерда — серых чаек. Последнее время лабаз пустовал из-за проделок старой рыбины.
Полоса льда едва заметно выделялась на фоне темной массы воды, слышался плеск, пропитанный влагой ветер бросал в лицо запах соленой воды и водорослей. В то же время, снежный вихрь вился возле самых ног, расчищая в сугробах узкую тропку. У входа в лабаз вихрь рассыпался ворохом снежной пыли.
Покосившаяся дверь была приоткрыта. Анникен, не чувствуя ни рук ни ног и меньше всего собственный рассудок, вошла внутрь.
Он был там, высокий и худой. Не старый совсем. Но она кожей чувствовала его цепкий взгляд. Такой взгляд мог бы принадлежать сытому зверю, чей нюх уловил новую добычу, но она вызывает только легкий интерес и умиление. До поры.
— Ты красива, — сказал чародей.
Его голос был вкрадчивым и тихим, он проникал в самую душу, ему хотелось подчиняться.
По мизинцу сползло что-то горячее, настолько чуждое этому моменту и тому, кто стоял напротив, что Анникен вздрогнула. И вспомнила мигом про Око Хорта, зажатое в пальцах левой руки. Острые края пропороли кожу, и кровь каким-то образом помогла снять наваждение. Вспомнила она Хварра, которому стоило выколоть глаза, чтобы северное колдовство не подняло драуга с огневища. Мысли обретали свободу и привычную власть над телом. Только страх никак не желал отступать. Но Анникен умела ему противиться.
С мизинца закапало на стылую землю.
Чародей распрямил плечи, повел подбородком, втянул жадно воздух.
— Выброси эту железку, — сказал он. — Она не поможет.
Было странно снова держать в узде собственное тело. Анникен подняла топорик.
— А как тебе эта железка, мирк? — с вызовом спросила она.
Чародей не ответил, лишь голову склонил к плечу и криво улыбнулся.
Анникен знала, что не промахнется. И все же медлила. Какая надобность убивать его? Она ведь хотела узнать про Аску. Но с ужасом ощутила, как под властью чужой воли рука занесла топорик за плечо и резко распрямилась. Темным призраком топорик метнулся к певцу, но канул в черное марево, которое появилось за мгновение до того, как лезвие должно было раздробить колдуну череп. А еще через миг топорик с треском вошел в стену лабаза ровно за плечом Анникен.
Чародей отклонился, чтобы лучше разглядеть место удара, выразительно поднял брови. Анникен тоже обернулась, хоть и страшно было выпустить колдуна из видимости. Лезвие вошло как надо, насквозь прошибло мерзлые доски.