— Проваливай, — произнес спокойно.
Хийси нельзя выказывать страх. Иначе зачарует, заведет в логово и сожрет. Бывало и так, что хийси вбирал облик загубленного и заманивал личиной новых жертв. Личина растворялась во множестве прочих, и получалась вот такая уродина.
Впалые ноздри с шумом потянули воздух.
— Нездешний, — сказала голова, покачиваясь. — Вонючий.
И втянулась обратно за хвойный навес, растворилась в темноте и шорохе.
Еще какое-то время он прислушивался к окружающей чаще. Едва ли хийси вернется. Скорее всего, пройдоха уловил отголоски чужеземного колдовства, и убрался восвояси. Хийси чувствительны ко всему, что встречается им впервые, и обычно предпочитают не связываться с чужаками. Да еще с теми, кто не боится. Главное, чтобы не позвал кого-нибудь себе в помощь, хотя и это вряд ли.
Постепенно усталость одолела, пространство внутри еловой вежи прогрелось, и разум погрузился в стылый гнетущий сон.
В беззвездном небе парит огромная черная птица. Ее перья раздувает северный ветер, издалека он гонит грузные снеговые тучи, чтобы обрушить на земли реннеров злую метель. Птица щурится, то ли от порывов ветра, то ли высматривая кого-то в темном полотне леса. Вот деревья редеют, открывается проплешина, укрытая льдом. Должно быть, озеро. Справа тянется вереница невысоких лесистых холмов, а слева видны далекие изгибы и высокие берега залива. Птица поджимает одно крыло и подгоняемая ветром несется туда. Какое наслаждение парить на крыльях северного ветра. В его дуновении тайна, в его ледяном дыхании смерть. Смерть несут и черные крылья одного из Полуночных Ветров…
Вода в заливе не замерзает. Воздух здесь теплее и отдает солью. Недалеко от залива, там, где берег не столь крутой, притулилась деревенька в десяток изб. Птица спускается ниже, медленно делая круг за кругом. Избы похожи скорее на ветхие хижины, их крыши покрывает толстый слой дерна и снега. Но здесь можно найти еду. Путь от чертогов Полуночного края занял слишком много сил, и восполнить их может только одна вещь.
Птица бесшумно опускается на заснеженный двор одной из хижин, по виду самой крепкой. Снега касаются уже не лапы, а ноги, обутые в легкие кожаные сапоги. Плащ, подшитый шкурой нерпы, надежно защищает от колючей снежной крупы, которую швыряет ветер. Человек оглядывается из-под капюшона. Из трубы хижины вьется дымок, ветер быстро сносит его к заливу. Рядом приземистый хлев, из которого доносится жалобное блеяние. Что ж, пока хватит и этого.
Когда человек в плаще выходит из хлева, за его спиной тишина, густая и мертвая. Он стоит некоторое время и смотрит вверх, туда, где небо набухает свинцовой тяжестью туч. По его губам стекает тонкая струйка темной крови. Вкус ее дурманит и пьянит, и больше всего хочется продолжить трапезу, ворваться в каждый дом и убить. Выпить всю кровь, до последней капли. Он так и поступит…
Внезапно его что-то смутило. Странное чувство, будто рядом бьет горячий ключ, и воздух пропитан его чарами. Это не руны или другое северное колдовство, что-то слабое, невесомое, но в то же время тревожное.
Лицо искажает судорога, нос вытягивается в клюв, руки обращаются громадными крыльями. Плащ укутывает тело черными перьями, сапоги сменяются когтистыми лапами. И только глаза остаются прежними, непроницаемо черными, злыми.
Одним мощным рывком птица взмывает вверх. Быть может, она вернется сюда за добавкой. Но позже. После того, как найдет беглеца и вытащит его душу из тела.
Он проснулся от того, что тело занемело от холода. Под кожей зудели руны, с каждым разом угомонить их становилось все сложнее, но их дело — спать. Впервые он был благодарен стуже. В этот раз сон был невообразимо ужаснее всех прочих. Во сне черные злые глаза искали его среди пустошей и скал, среди деревьев и людей. В памяти возникали образы, приметы, ориентиры. Белое пятно лесного озерца, предгорья, залив и селение недалеко от берега…
Вокруг что-то было не так, что-то изменилось пока он спал. Сизый туман расползался в темноте под кронами, липкий, холодный, пропитанный дурманом. Мысли тоже словно промерзли, пропитались лесными чарами и больше не властвовали над телом, и даже вдох давался с огромным трудом. Сильные чары, кому они здесь подвластны? Неужели птица с черными глазами нашла его? Насилу преодолев оцепенение, он сжал рукоять костяного ножа.
Из тумана раздался неприятный шепоток: