У воды стоял рыбацкий лабаз. Старые доски, покрытые слоем наледи. Дверь была приоткрыта, из темноты несло холодом, а из стены торчало лезвие топорика.
Метель расправляла крылья на севере, неслась вслед за темной крылатой фигурой, скрадывая лес и небо. Тун почуял проснувшиеся руны, он уверен в собственных силах и сыт. Тун летит на потеху, а мирк, тот, у кого нет ни имени ни рода, идет на бой. Руны, предвкушая, забились в неистовой пляске.
Нога скользнула по льду. Аска встрепенулась, двойной зрачок глядел теперь куда-то вверх, а человечий прямо на него.
— Слушай внимательно, колдун. Если тебе удастся одолеть туна, возвращайся в лес. Каменный круг можно заставить служить, сил туна для этого как раз хватит. Вихрь отнесет тебя к Полуночному хребту, к твоим родным.
— Ты позволила туну растерзать собственных соседей, а о моем роде заботишься?
— Не говори ерунды. Тун все равно убил бы их. И Анникен тоже. Я хочу спасти сестру, оттого и помогаю тебе, раз уж приперся.
Лед, за одну колдовскую ночь сковавший берега залива, потрескивал под ногами. В его очертаниях застыли волны, бугрились колючие торосы. Темная масса воды приближалась. На крутые берега по обе стороны уже легла тень приближающейся бури. Черная птица мчалась впереди, под ее крыльями закручивались серые вихри.
— Чтобы ты ни думал, Анникен моя сестра, и я люблю ее. Как умею, — Аска хихикнула. — Но наши пути проходят в разных мирах, я пыталась объяснить ей.
Анникен не поймет, пока сама не переживет то, что выдалось сестре. И пусть боги хранят ее от этого и дальше.
— Давай-ка быстрее, — подначила Аска. — Тун уже близко.
Оборачиваться он не стал, и так было ясно, что девочка права. Колдовство пропитывало воздух, он стал густым и неподвижным, точно вода у самого дна.
Лед застонал опасно, но нужно было подойти к самой кромке.
— Вон она, смотри! — воскликнула Аска, и снова в ее голос вернулись детские, наивные ноты.
Вздыбились волны, расступаясь над огромным черным плавником, спина в белых подпалинах вспорола темную воду. Старая рыбина испустила фонтан брызг и снова нырнула.
Аска дышала часто и прерывисто, оба глаза таращились на волны. Старая рыбина показалась снова, теперь уже гораздо ближе. Аска подалась вперед своей огромной головой. Он опустился на колени.
— Прощай, Аска.
— Еще свидимся, Вороненок.
Она подмигнула глазом с раздвоенным зрачком и повалилась в воду. Худое тело в простом тканом платье обволакивала вода. Аска не сопротивлялась, глазела своими странными глазами, пока не растворилась в темноте. Промелькнул быстрый черно-белый силуэт, и все пропало.
— Аска!
От лабаза бежала Анникен, в шерстяном платье, сапоги на босу ногу, даже плащ позабыла. Зато она вернула себе топорик, сжимала крепко. Позади девушки клубилось снежное марево, в его чрево канула крепкая изба на изгибе холма. Марево надвигалось быстро, черная птица исчезла, но злобная воля туна по-прежнему направляла потоки северных ветров.
— Анникен, уходи! — он поднялся и пытался перекричать нарастающий гул. — Уходи!
Девушка с золотистой косой и топориком в руке налетела не хуже яростной пурги, оттолкнула. Последний луч солнца полыхнул на медном амулете с Оком Хорта.
— Что ты наделал! — кричала Анникен, припав на колени у края полыньи. — Что ты наделал!
Она кричала что-то еще, но налетевшая буря смела все звуки, остался только рев ветра и грохот крови в висках.
Он схватил Анникен за запястье, притянул к себе. Девушка не противилась больше, пыталась укрыть глаза от жгучих вихрей.
— Ну, милая, — ясный голос туна звучал со всех сторон, — ты узнала его имя?
Руны на теле трепетали, но не от страха, от предвкушения. Анникен жалась к нему, пряча лицо.
— Меня зовут Рут, — ответил.
Из снежной кутерьмы на лед ступил чародей. Плащ за его спиной метался, похожий на черное крыло, но ни лицо ни волосы вихрь трогать не смел.
— Ну, тогда здравствуй, Вороненок. Я тебя искал.
Глава 9. Объятия Полуночи
Анникен пыталась рассмотреть хоть что-то, но ледяные плети ветра стегали с такой силой, что она боялась лишиться глаз. Зато она прекрасно все слышала.
— Меня послали за твоей душой, раб. И я выскоблю ее из тебя, мне не обязательно знать твоего настоящего имени.
Анникен ощутила, как пронизывающий холодом кнут обвил горло, а затем сильнейший порыв обрушился сверху, вырвал из объятий мирка, осталась только метка тепла от его пальцев, но и она быстро угасла.
Злая метель разом сомкнулась вокруг, вцепилась в подол платья и косу, вихри царапали нежную кожу. Анникен упала на лед, вжалась в него, обхватив голову руками. Где-то в этой неистовой кутерьме звякнул топорик, она и не заметила как обронила. Горло стискивал холод, он проникал глубже, к самому сердцу. Холод рвал внутренности, упивался кровью, скоблил душу.