Билл принялся ждать, наблюдая за легковыми машинами и автобусами, рывками двигавшимися по Стрэнду, за толпами пешеходов, направлявшимися к станции метро Чаринг-кросс, за коренастым мужчиной с вызывающим выражением на круглом лице, похожем на бок сырого окорока, некоторое время всматривавшимся в него через стекло телефонной будки и затем удалившимся в поисках другого телефона.
— Мистер Ирвин? Я вас слушаю. — Даже по этим нескольким словам Билл понял, что она говорит, превозмогая какую-то физическую боль. — Я рада, что вы позвонили, мистер Ирвин. Аллан сообщил мне о смерти вашей жены, и мне хотелось бы сказать, как глубоко я сочувствую вам.
— Спасибо, миссис Уэйн, большое спасибо. Извините, что я не позвонил вам раньше, сразу же после получения вашего письма, но я болел.
— Слыхала. Не беспокойтесь, мистер Ирвин. Теперь это уже неважно. Я сделала глупость, что вообще написала вам. Я буду признательна, если вы постараетесь забыть о письме.
По ее тону Билл понял, что миссис Уэйн не одна в комнате.
— Минуточку, миссис Уэйн. По-моему, вам следовало хотя бы сказать мне, о чем было ваше письмо. Вы сформулировали его в довольно сильных выражениях.
— Да, вы правы, я уже сказала, что было глупо с моей стороны писать вам. — Она замолчала, и Билл услышал, как что-то звякнуло. Стакан? Чашка? Китайская безделушка, взятая с туалетного столика неуверенными, пронизанными болью пальцами?
— Мистер Ирвин, поверьте мне, что в сложившейся обстановке для нас обоих будет значительно лучше забыть об этом письме.
— Да? Но, боюсь, я не смогу забыть… Вы намекнули и дали понять, что хотели бы сообщить нечто важное. Полагаю, я имею право знать, что именно.
— Согласна, вы действительно имеете право. — Новая пауза, снова какое-то позвякивание, и наконец, ответ с полным примирением в голосе. — Хорошо, мистер Ирвин. Вы могли бы зайти ко мне завтра часов в одиннадцать? Благодарю вас.
«В сложившейся обстановке…» Билл положил трубку и вышел из кабины. Было уже совсем темно, в воздухе появились первые признаки плывущего с Темзы тумана, толпы пешеходов, спешивших домой, начали редеть. Все торопились домой, но у него не было дома, куда бы ему торопиться. Даже мысль о возвращении в пустую квартиру показалась ему отвратительной, и он, не думая, зашел в первую же таверну на углу и заказал виски.
«…В сложившейся обстановке для нас обоих будет значительно лучше забыть об этом письме». Единственным изменением в обстановке была смерть Мэри, и Билл начал догадываться (хотя и усиленно пытался отогнать от себя даже мысль об этом), о чем именно ему хотела сказать Рут Уэйн. Он уселся за уединенный столик в углу и развернул газету, чтобы хоть на несколько минут попытаться выбросить из головы мысли о смерти Мэри и о том, о чем, как он подозревал, ему намерена рассказать Рут Уэйн…
Он начал переворачивать страницу газеты, как вдруг заскрипел паркет, и тяжелая туша в черном костюме опустилась в кресло за его столиком, и круглое лицо, которое он видел из будки телефона-автомата, ухмыльнулось ему.
— Вечер добрый. — Толстяк сделал большой глоток из кружки, принесенной им с собой, и с величайшим удовольствием облизал губы. — Да-с, как всегда, очень, очень хорош. Это одна из немногих таверн в Лондоне, где еще можно выпить настоящий, выдержанный шотландский эль… Отвратительная погода, мистер Ирвин, и, судя по всему, обещает быть еще хуже.
— Вы знаете меня? — удивился Билл.
— В некоторой степени да. Например, так же, как я знаю премьер-министра и Грету Гарбо. Я видел вашу фотографию на суперобложке книги… У меня отменная память на лица. — Он распахнул пиджак, часовая цепочка блеснула на огромном животе. — Просто прочитал одну из ваших книг, В прошлом году, когда ездил в Испанию. Название теперь уж и не помню, но речь в ней шла о человеке, который пытался выставить отца из дела, чтобы занять его место, и плохо кончил.
— Да, «Овца в чаше». И вам понравилась моя книга? — спросил Билл.
— Не особенно, хотя она помогла скоротать время. Но вы только подумайте, сколько с меня содрали за нее эти макаронники! Цена обычного издания в мягкой обложке была отчетливо указана — «2 ш. 6 п.», а они имели наглость потребовать 4 ш. 6 п.
— Да, да. Было бы неплохо, если бы мне платили гонорар из расчета этой цены.
— Вы хотите сказать, что получаете иначе? — Незнакомец сделал еще большой глоток и принялся набивать коротенькую почерневшую трубочку. — Вам следовало бы организовать какой-нибудь профессиональный союз, чтобы охранять ваши права. Да, кстати, надеюсь, вы знаете, кто я?