Билл побежал по широкой лестнице. Ковровая дорожка была снята, и его шаги по мраморным ступеням походили на перестук молотков.
Третий этаж. Груда порванных одеял, клочья газет, куча битого стекла и штукатурки. Номера 251–350. Стрелка, указывающая направление к зимнему саду и теннисным кортам. В распахнутое окно ворвался шум вертолета, в лицо Биллу повеяло ветром. Холодным, влажным ветром полуночи, до которой оставалось не более двадцати минут.
Номера 251… 270… 300… 301. Дверь в 301-й номер была открыта настежь и слегка покачивалась на петлях. Он вошел в номер, в котором Джамбо Уэйн жил до переезда в рабочий поселок, в номер, в котором он сидел и подсчитывал, сколько они с Мэри получат за эти бумаги. Биллу показалось, что он чуть ли не ощущает присутствие здесь Уэйна. Почти вся мебель отсюда была вывезена. У стены, где когда-то стояли гардероб и туалетный столик, виднелись пятна невыцветших обоев. Дверь на балкон была раскрыта и скрипела под порывами ветра. Снаружи до Билла доносилось пение толпы.
Буфет с выдвинутыми ящиками, телефон, валяющийся на полу, протекающий радиатор… Дверь в ванную комнату…
«В каком месте ванной мог спрятать бумаги Уэйн? — вспомнил Билл размышления Поуда. — Уэйн знал, что будет последним жильцом этого номера и что санитарно-техническое оборудование в отеле снимать не предполагается. Как один из старших сотрудников фирмы, он мог бывать в гостинице до самого последнего времени… Полагаю, что нам следует искать в самых обычных местах. В таком месте, о котором ваша жена подумала бы немедленно. Ну, например, смотровое отверстие под ванной. Если же Уэйн любил читать романы о шпионах, он мог бы воспользоваться сливным бачком в уборной…»
Да, Джамбо Уэйн, наверно, любил читать шпионские романы, Билл обвел взглядом ванную комнату. Никакого смотрового люка под ванной не было. Билл приподнял крышку бачка и, заглянув в него, увидел лишь черный пластмассовый шар и рыжую от ржавчины воду. Никаких бумаг не было.
В комнате скрипнул паркет, и послышались чьи-то шаги.
— Что вы тут ищете, мистер Ирвин? Не это ли? — Ганс Вицлеб любезно улыбнулся ему, и Биллу показалось, что его пожелтевшие зубы походят на ряд коричневых камешков. В левой руке Вицлеб держал завернутый в целлофан конверт, а в правой автоматический пистолет.
— Стойте спокойно, мистер Ирвин, и вы умрете без мучений. Если вы окажетесь настолько глупы, что попытаетесь броситься на меня, ваша смерть окажется довольно болезненной. — Улыбка исчезла с лица Вицлеба, и теперь он выглядел равнодушным ремесленником, который выполняет скучную и надоевшую ему работу. Наблюдая, как медленно поднимается пистолет, как сжимается палец на спусковом крючке, и понимая, что ему предстоит сейчас умереть, Билл ничего не чувствовал, — только презрение к самому себе за тупейшую неосмотрительность: ведь убийца Джамбо тоже должен был услышать, где спрятаны бумаги.
— Ганс, не здесь, не в ванной! — В проеме балконной двери стоял Норман Стар. Как и Вицлеб, он выглядел скучающим и равнодушным. В правой руке он держал сигару. — Пожалуйста, пройдите сюда, мистер Ирвин, — издевательски-любезно попросил Стар, жестом предложив Биллу вернуться в номер и ухмыльнувшись Вицлебу.
— Ты всегда был dummer Kerl (глупый парень) Ганс. Пуля из твоего пистолета легко пробьет его насквозь и рикошетом от кафельных плиток может поразить тебя самого. Мистер Ирвин, встаньте к стене. Приступай, Ганс.
— Но за что? Вы должны мне ответить — за что? — У Билла перехватило в горле, и он почувствовал, как на виске нервно забилась жилка. Перед тем как умереть, он во что бы то ни стало, хотел узнать всю историю.
— За что мы сейчас убьем вас? — все так же любезно и равнодушно спросил Стар. — Но это же так ясно! Вы следом за вашей женой узнали кое-что обо мне, и я не могу оставить вас в живых.
— Нет, нет, я спрашиваю вас вовсе не о том! Я хочу знать, неужели вы убили Мэри, шофера грузовика и Уэйна только из-за этого?! — Он показал на пакет, который Вицлеб держал в левой руке.
— У нас нет времени для объяснений. — Вицлеб сделал шаг вперед и вновь поднял пистолет. — Я распорядился произвести взрыв в двенадцать часов…
Стар взглянул на часы.
— Так оно и будет, Ганс, но у нас есть еще пятнадцать минут, а вопрос мистера Ирвина представляет известный интерес. Разве вы не считаете, мистер Ирвин, что эти бумаги являются вполне веской причиной для того, чтобы раз и навсегда отделаться от вас? Ведь они содержат достаточно фактов, чтобы отправить меня на виселицу.
— Вас? На виселицу? За то, что вы дали взятку, чтобы заполучить подряд на строительство порта в Фелклифе?!