— Гидеон, не лезь, это слишком опа-а-асно. Гидеон, не надо, моя практика приносит достаточно денег для того, чтобы мы втроем с Айлой жили в доста-а-атке. А то, что кабинет ей, по совести, удалось оборудовать только на выручку с моих первых серьезных рейдов, мы мигом забыли, да? — наверно не очень по-взрослому будет поносить собственную мать в разговоре с самим собой, особенно имея в совокупности под пять десятков лет жизни за спиной… Но поделать я ничего не мог. Раздражение, копившееся последние месяцы, рвалось наружу, и если для подросткового бунта я был слишком стар, то для стариковского брюзжания ситуация подходила в самый раз.
Нет, формально я, по сути, и был подростком, но ментально… Хотя стоит наверно рассмотреть ситуацию еще раз. В очередной раз я бы даже сказал. Шестнадцать лет назад в семье лишь слегка примечательных беженцев, прибывших в славный портовый город Ауразион в поисках лучшей жизни, родился первенец, которого счастливые молодые родители назвали Гидеоном. Гидеон Иргар — это я. Конечно, по мнению матушки мое имя имело куда больше составных частей, но на момент моего осознания себя даже имени и фамилии было много для ребенка, приблизившейся в плотную к социальному дну женщины с двумя детьми на руках. Не суть, самым, пожалуй, интригующим моментом в моей истории является тот факт, что прежде, чем стать Гидеоном я не плохо справлялся с тем, чтобы жить жизнь Лаврентия Анатольевича Морозова. От которого во мне было сейчас на порядок больше, чем от Гидеона, каким бы он мог быть без моих воспоминаний. Реинкарнация, перерождение, попадание, воспринимайте это, как хотите, имел место сложившийся факт — в возрасте шести лет, пройдя сквозь тяжелую лихорадку, я осознал себя не только Гидеоном, но и Лаврентием.
До этого печального факта я жил достаточно беззаботной жизнью, но открыв глаза в тот день, мир предстал передо мной под совершенно новым углом. Жизнь Лаврентия Анатольевича тридцати двухлетнего карьериста кончилась, был да весь вышел, как говорится, теперь был Гидеон. Мне не являлись высшие силы, не давалось напутственных речей от хтонических сущностей. Ничего подобного. Думаю, так и должен работать описанный буддистами и поставленный на поток в масштабах всего мироздания процесс путешествия по колесу сансары. Ты закрываешь глаза в одном мире и приходишь в себя уже в другом, единственное в моем случае видимо титанический механизм дал сбой, и я сохранил львиную долю памяти о свей прошлой жизни.
Как сейчас помню свое первое пробуждение в новой ипостаси. Болезненная резь от солнечного света, бьющего прямо в глаза, грязный потолок и стены лачуги, бывшей нашим домом, и изможденное лицо молодой девушки с заплаканными глазами, Элары Иргар. По началу не было шока или вопросов, за несколько дней в жару и бреду Лаврентий полностью выкуклился из глубин собственной души, по пути не растеряв ничего из немногочисленного жизненного багажа Гидеона.
Наверно странно воспринимать себя так отстраненно, но даже десять лет спустя я так и не решил для себя вопрос, кто же я все-таки такой. Лаврентиям я уже точно не был, но и Гидеоном до конца не стал. В любом случае так началась для меня эта жизнь во всей ее красе. Моя «мать» Элара и двухлетняя сестра Айла жили в бедной полусгнившей лачуге в трущобах города Ауразиона. Об отце, сгинувшем в море, когда мне было четыре, я не смог выудить из памяти чего бы то ни было примечательного. Мужчина, огорченный крушением планов, какими бы бредовыми они не были (но об этом потом), решил поправить положение дел в семье и вышел вольным клинком в море, где, судя по всему, и помер. Матери, происходившей из фамилии целителей, не помогли даже унесенные из отеческого дома знания о магии в силу отсутствия серьезного собственного опыта, и началось наше постепенное погружение на дно.
Да, точно, магия… Вещь, сила, концепция, точно стоящая упоминания в моем приступе рефлексии. С самого первого дня в этом мире я понял, что как прежде ничего уже не будет, ведь Элара гоняла по моему телу светящийся шарик синей энергии волнами, распространяющий по плоти силу свежесть и бодрость. Собственная переваренная память мгновенно подсказала, что это одно из заклинаний исцеления, которыми мать тела владела на хорошем уровне. Что именно оно из себя представляет «Я» до того момента не интересовался, а просто воспринимал как данность. Уже позднее я достал Элару расспросами и начал наконец по крупицам выжимать из нее информацию. Магия всегда была в этом мире и наверно являлась истинной его повелительницей. Появившись сильно раньше первых богов, она не исчезла и после того, как те истребили друг друга в последней войне. Мистическая сила, на практике оказалась еще одной формой энергии, к которой часть населения была восприимчива, и с ее помощью местные делали невероятные вещи. Главный кирпич в фундаменте общества, главный социальный лифт и конечно же главный инструмент, она стала моей целью и основным предметом интереса, спасающим от накатывающего безумия на многие годы вперед…