Примерно через полчаса полурослица встрепенулась и посмотрела вглубь зарослей, отделяющих эту редко используемую бухту от дороги. Спустя где-то минуту мой слух также уловил стук колес и тихое ржание лошадей. Не прошло и четверти часа, как сквозь зеленую изгородь начали один за другим просачиваться бородатые крепыши под предводительством уже знакомого мне гвардейца Тулли. Следом за ними на песок мягко ступили Альмаир и его молчаливый телохранитель.
Обменявшись приветствиями, мы приступили к процессу передачи груза. Первое время все стороны еще пытались соблюдать приличия, но стоило гномам увидеть ледяной гроб с их мертвым таном, вытаскиваемый Касур из воды, как на них снизошел едва ли не религиозный экстаз. После же открытия шкатулки с Книгой обид я понял, что эти кадры сейчас полностью потеряны для общества. Воспользовавшись моментом, когда все тот же Тулли, первым сбросивший наваждение, начал спешно активировать артефакт за артефактом, я подозвал Альмаира в сторону для неизбежного разговора.
— Ха-а, мой юный друг! Мне кажется, еще немного и они соберут сюда весь свой клан, только чтобы донести свои реликвии до сокровищницы.
— Ну, их можно понять. Они действительно долго этого ждали…
— Ладно, поперемывать кости коротышкам, прекрасная Касур, не в обиду вам, — отсалютовал он моей напарнице, — мы сможем и позже, но ты явно хотел поговорить о чем-то другом.
— Ну, тут в двух словах и не скажешь, и возможно моя откровенность будет мне дорого стоить, но ситуация явно вне моего уровня.
— Ты начинаешь меня пугать, Гидеон. Это как-то связано с тем твоим вопросом про странности в городе?
— Напрямую. Хорошо, начну, пожалуй, издалека. Говорит ли тебе что-нибудь имя Уилл «Радуга»…
Изложение наших злоключений с пиратами-работорговцами, начиная с судьбоносной встречи на Кладбище кораблей, заканчивая недавней слежкой за передачей невольников, заняло около двадцати минут, за которые количество гномов на один пляж утроилось. С каждой новой деталью истории выражение лица торговца переживало трансформацию от его вечной беззаботной улыбки до хмурого и серьезного лица с поджатыми губами.
— И ты опасаешься…
— Я опасаюсь, что эти разумные могут быть жертвами для какого-то ритуала. Точнее нет, я почти уверен в этом, вопрос только в том, стоят ли за этим власти города, или кто-то проворачивает дела с запрещенной магией под самым носом у толпы чародеев и воинов.
Какое-то время хальфиец молчал.
— Так, поступим следующим образом. Дела с гномами я доведу, а вы пока залягте на дно. Не особо мелькайте в городе, а я попробую узнать что-то о происходящем. Но давай договоримся, если вдруг я пропаду, или к тебе придет Гарун, — кивок в сторону бессменного телохранителя, — или поймешь, что в городе все же запахло жареным… Ты возьмешь мать, сестру и свою Касур в охапку и будешь бежать так быстро, как только сможешь.
— Искренне надеюсь, что до этого не дойдет, но, если что, то так и поступлю.
— Хорошо. Зная это, мне будет спокойнее.
— Но и ты, мой дорогой друг, будь осторожен…
— Обещаю. Да и поверь, я не могу просто так умереть, мне еще покорять сердце твоей матери, ха-ха.
За окном царила ночная тьма, местами разорванная светом городских фонарей, вокруг которых кружили рои мошек, и идеально ровным, налившимся диском местной луны. Сюда не доходили звуки жизни остального города, поэтому единственными угрозами для тишины были гул мананакопителя и свист рассекаемого металлом воздуха. Тонкая, длинная игла из чистого серебра в моей правой руке легко порхала над уложенной на верстак торбой, время от времени касаясь толстого бронзового кругляша, закрывавшего собой бляху с замком. Ее чуть более длинная и периодически озаряющаяся голубоватым светом сестра близнец, зажатая между пальцами левой руки, была куда более статична, лишь иногда я совершал ею круговые движения. Со стороны могло показаться, что я работаю над невидимой пряжей, и в какой-то мере это было именно так, хотя на самом деле моим занятием был взлом доставшейся от теперь уже точно покойного аэроманта-пирата волшебной сумы.