Даже спустя многие годы историки, описывающие подвиг Покорителя Бури и его команды, не смогли объяснить, каким образом потерявший девяносто процентов экипажа корабль прорвался к самому сердцу эльфийской армады. Правду знал только покойный Гвиндоул. Дредноут шел на таран, а его капитан спустился в самое сердце корабля. Разрезав запястья, он сотворил свою последнюю магию. Посмертное проклятье магистра магии воздуха. Шедевр по силе достойный слабого архимага. Чародейство, впитавшее в себя последнюю волю, и даже души семьсот пятидесяти одного разумного и обратившее их в разрушительную силу. Эксперты с бесконечно далекой земли назвали бы это беспрецедентным вакуумным взрывом, но для аборигенов дредноут превратился в белый пылающий шар.
Мэллрон не потонул, даже не замедлился. Обгоревшая до угля кора со временем смогла бы восстановиться, но эта атака нарушила токи магии в магическом древе, чем создала брешь, впоследствии изменившую итог этого боя.
В шестой день, восьмого месяца, триста двадцать четвертого года от Конца Великов Войны с атаки флота Золотой Кроны и беспрецедентной контратаки дредноута Покоритель Бури, забравшего на то свет с собой еще четыре эльфийских тяжелых кораблей, завершился период времени, называемый Эпохой Великого Восстановления. Пробил час новой войны.
Глава 12
Перекачанный энергией серп стального света испарил только что убитую жертву вместе с ритуальным оружием и несколькими служками, не успевшими броситься наутек, но было уже слишком поздно. На поверхности, от которой нас отделяла толща земли, что-то громыхнуло, пространство вокруг задрожало, а с потолка посыпались осколки кристаллов.
Мягко приземлился на ноги с обнаженным клинком в руках. Вокруг воцарился хаос единственным островками спокойствия, в котором оставались я и древнее чудовище, посягнувшее на мой дом. Сколько же раз с самого детства я слышал про это существо. В доме Велор дети учат имена своих славных предков — героев прошлого, омывших свои имена славой и возвысивших дом Велор на высоту, позволившую ему не пасть даже после Катаклизма. Но вместе с ними мы учим имена еще одной группы разумных. Враги, заслужившие чтобы их помнили, чтобы не забывали, кто оказался достаточно силен, чтобы вызвать на себя гнев семьи и пережить его. Азиркан Ад-Дин «Копье пустыни», Торвальд «Разрубивший гору» и некоторые другие. И среди всех них одно имя, стоящее на отдельном месте — Преподобный Хагмер.
Один из лучших эльфийских мечников в истории… С его талантами воина могла соперничать только его беспрецедентная жесткость, вошедшая в легенды и страшные сказки, которыми пугают детей по всему миру. Воин, сражавшийся на равных с моим учителем, и единственный, кто смог пережить его «меч конца». Страшный противник.
— Зачем ты явился сюда, Хагмер Первожрец? Ты не найдешь в этом городе ничего кроме собственной смерти, — нарушил я зависшее между нами молчание.
В ответ на это он затрясся мелкой дрожью, через несколько вдохов перешедшей в безумный хохот.
— Ах-ха-ха! Знаешь, — заговорил, сбрасывая с себя жреческое одеяние и оставаясь передо мной в одних только легких штанах. — против моих убеждений опускаться до разговора с лысой обезьяной, но ты же не просто обезьяна, ты потомок той самой макаки, оставившей мне это! — его палец указал на тянущийся через всю шею не до конца заживший шрам — след его сражения с учителем, почти обезглавившим ублюдка. — Каким же приятным дополнением будет бросить ему в ноги голову его щенка!
По мере разговора воздух вокруг него начинал трепетать все сильнее, пока вокруг него не сформировался столб полупрозрачной, золотистой энергии.
— Для этого ее надо сначала снять с моих плеч, нелюдь!