Нет, освоившийся и разогнавшийся в новом теле Мэлуи активно давил на монстра, засевшего в теле его внучки, своим безумным переплетением из магии огня и пространства. Сумеречный имперец со своими черным как ночь клинком, незаметным на фоне ночного неба, рвал ауру божественной энергии в клочья, перемещаясь короткими телепортами. Но боги тысячелетиями стояли на вершине мира не просто так. Ответы на атаки следовали стремительно и не уступали по совокупной мощи. Однако имелось между противниками ощутимое различие. Аватара питалась от стабильного и условно неисчерпаемого канала связи со своей паствой, даже не прикладывая к этому усилий, а два мертвеца были куда более ограничены в своих ресурсах. Аэлар был вынужден действовать с оглядкой на возможности тела мальчишки, а капитан Ярости не мог сражаться в полную силу без связи с кем-то из династии. И эта разница медленно, но, верно, приближала поражение последних.
Странный диалог между мертвецом и моим соседом не занял и нескольких секунд, после чего звуки внешнего мира вдруг полностью отрезало.
— Скажи мне, Гидеон, ты знаешь, что самое страшное для циркача-акробата, шагающего по канату над сценой? — голос Аэлара звучал тихо и меланхолично.
— Не знаю… Что-то естественное? Смерть, травмы?
— Ах-ха-ха, — впервые за этот страшный овеянный пожаром и омытый кровью день он искренне засмеялся. — нет, Гидеон. Эти простые и понятные страхи отмирают очень рано, ты просто привыкаешь, делаешь свою работу, отрабатываешь программу. Но их место занимает нечто другое. Акробат… да и, наверно, любой артист боится не засиять. Боится того, что зритель не оценит весь его путь и труд, пролитые кровь и слезы, собранные вместе в номере. И это по-настоящему страшно, нельзя становиться настолько зависимым от других. Нельзя допускать, чтобы чужая воля решала твою судьбу. Только твоя собственная. Двигаясь под десятками или даже тысячами взглядов, ты должен любить то, что ты делаешь, любить свой путь, свой труд, себя, — его речь постепенно становилась все тише и тише, вместе с тем, как древний маг погружался в свои воспоминания. Более того, каким-то невероятным образом даже происходящие вокруг события начали замедляться. Магия времени⁈ Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он не замедлил ход вещей в реальности, а ускорил их внутри пространства души. — Много лет назад я не был готов это понять. Скорее даже был бесконечно далек от понимания таких, казалось бы, элементарных вещей. О, я хотел сиять. Сиять так ярко, как только смогу, приковать к себе взгляды, но не кучки зрителей под куполом родительского цирка, нет. Этого мне было мало, чтобы продолжать дышать полной грудью, мне требовалось внимание много большего числа разумных. Я пошел за ним. И самое ироничное… получил, что хотел. Годы ушли на то, чтобы подняться до звания великого магистра. Против законов нашего общества я шел вперед, собирая все новые взгляды и последователей, но в один день я осознал, что не в состоянии сделать и шага вперед. Моя магия почти начала умирать. Исследования, поиски, медитации, встречи с богами и забытыми… Целую сотню лет длилась борьба за жизнь, и именного тогда, балансируя на грани, мне снова удалось ощутить это чувство. Тонкую нить каната, грозящую порезать пятки, ветерок, гуляющий под матерчатым сводом. Ощутил себя собой! — события «снаружи» начали постепенно возвращать себе привычную скорость, а тело ощутило жар на кончиках пальцев. — Насколько же это прекрасно, Гидеон, просто быть самим собой! Я выжег это чувство в своей душе. Собрал воедино все, что узнал о мире, магии и моем положении в них и сплавил в то, что помогло мне шагнуть на ступень, название которой в переводе с нашего древнего наречия звучит как Освободившийся. Это мой третий и последний урок тебе, мальчик! Возможно, ты за него возненавидишь меня после этого, но, если выживешь, то определенно станешь сильнее. Смотри, это финальная форма моего волшебства! Лишь поняв, что только ты хозяин своей души, возможно достичь такой силы!
Жар, скопившийся на кончиках пальцев, излился в мир тонкими нитями, тут же собравшимися в клубок между ладонями моего тела. Провалившись во вспышку белого огня, Аэлар переместился за спину аватаре и положил ей руку на спину.
— Пламенный цирк!
Все вокруг поглотило пламя.
Мир изменился за долю секунды. Как только Аэлар коснулся спины аватары, ко мне вернулся контроль над телом, но вокруг определенно был не Домгандейт. Я стоял на раскинувшейся от горизонта до горизонта слегка рябящей водной глади как на твердой земле. Сверху нависли пылающие темной синевой космоса низкие, тяжелые небеса. Темный, безжизненный мир. Ни одного источника света достаточно большого не наблюдалось, что, впрочем, не мешало прекрасно видеть все вокруг.