Эльфийский фанатик что-то говорил и говорил, но человек его уже совсем не слушал. На грани полного истощения, страдающий от потери крови, он полностью отдался этому чувству единения с миром. А затем он ощутил пульс. Вибрацию, идущую из самого центра планеты. На десятитысячную долю секунды он смог коснуться того чуда, происходящего там, где билось сердце его дома. Рождение самой маны.
— Я вижу… Я вижу.
— Что ты там бормочешь? Что ты увидел?
— Твою смерть.
Это движение не было сложным, не полнилось изяществом, но питалось самой сутью того, что люди назвали разрез. Старая легенда умерла. Родилась новая.
Альмаир, что по меркам хальфийцев в частности, что по меркам Домгандейта в целом был достаточно выделяющимся человеком. Молодой небесталанный маг занимался чем угодно кроме того, что от него ожидали, следуя одному ему известному плану. По началу его злейших-друзей и родственников по Дому Золотой Монеты это невероятно бесило, затем пугало, а сейчас скорее вызывало недоумение.
Никто не мог сказать, какие цели преследовал один из кандидатов на посту следующего главы дома, словно полностью устранившийся от гонки за власть. Подлинный ранг его силы также был неизвестен, хотя косвенные признаки свидетельствовали о скором достижении Седьмого круга и становления Старшим магистром. Волшебник, наделенный семейными дарами, редко появлялся подле отца, годами пропадал за границей и не искал поддержки через брак с другими влиятельными хальфийскими домами. Зато каждый из тех, кто когда-либо с ним вел дела или просто пересекался, мог отметить его феноменальное спокойствие и холодную голову. Тем удивительнее было бы для них увидеть его в эти минуты.
Солнце уже вошло в зенит, освещая разрушенный отгремевшей всего несколько часов назад битвой город. Словно стыдясь, что в момент его отсутствия произошел подобный кошмар, Светило щедро поливало Ауразион лучами. И среди тысяч людей занимающихся разбором завалов и сбором трупов находился в том числе и один из наследников Золотой Монеты. В обрывках одежды, перемазанный в грязи и саже Альмаир стоял на одной из улиц обращенного в руины Часового района как сумасшедший, раскидывая в стороны магией обломки сгоревшего дотла дома. Методично балку за балкой. Куски стропила? В сторону. Груда камней бывшая перегородкой? В сторону. Остатки обрешетки? Туда же. Он работал и работал. Без спешки аккуратно, чтобы, не дай мертвые боги, не повредить тем, кто мог быть под завалами этого конкретного дома.
— Эфенди, прошу вас, прекращайте. Их тут нет, а люди уже начинают возвращаться, вас могут принять за мародера, — обратился к своем господину, ученику и практически внуку его бессменный страж.
— Молчи, Джаббар, просто молчи, заклинаю тебя. Я все еще зол как тысяча падших, безумных джинов. У тебя. Был. Приказ! Ты должен был охранять их! Какого дьявола ты приперся ко мне⁈ Tozz fiik!
Тяжело вздохнув, телохранитель заговорил вновь. Сердце обливалось кровью от того, что по его вине молодой господин был в таком состоянии. Но и выбора у него не было. Тот факт, что он забыл, что обычно спокойный как воды Мах-Кабира мужчина по-настоящему страшен в гневе.
— Молодой господин, произошедшее ночью никто не мог ожидать, и то сколь малой ценой удалось избежать реальной трагедии, ни что иное как чудо. Я был вынужден сделать этот выбор. Вы могли пострадать.
— Я не слабак.
Четырехсотлетний джин лишь покачал головой.
— Вы просто родились уже в новом мире и никак не могли застать Великую войну. Поверьте, тысячи чемпионов, способных легко убить и меня, и вас, скитались по миру и были лишь расходным материалом, находя бесславную смерть на просторах Бесконечного поля битвы. А это сражение… вполне в масштабах тех лет.
— Тем более! Элара и Айла никак не смогли бы себя защитить в отличии от меня! — психанув, Альмир крутанул запястьем и отправил неудачно упавший брус в море порталом.
— Эфенди, вы же должны понимать, ваша безопасность для меня превыше всего. Я клялся перед породившими мой народ Солнечным кругом и Ветрами пустыни, что позабочусь о вас. Я дал слова вашей покойной матери, и пока я жив, как и обещал, вы не пострадаете. Таково мое слово.
Последние слова видимо слишком сильно задели Альмаира за живое, ведь он даже прекратил свое занятие и медленно повернулся к наставнику.
— Как интересно получается, — гнев его перешел на новый уровень, трансформировавшись из опаляющего жара в холодную ярость. — то есть твое слово для тебя имеет вес, да? Так вот представляешь⁈ Я тоже дал слово. Мое слово! Слово Альмаира из Эумлат Дхахабиа! Или оно ничего не стоит⁈