В общем, в последний год он чувствовал себя менее уверенно и в финансах, и в плане морали. Расследование продвигалось стремительно: проверяющие изучали расчетные книги интенданта, требовали подробнейших докладов обо всех тратах. Неужели эти идиоты не понимают, что благодаря таким, как он, дела в колонии шли довольно успешно? Он саркастически усмехнулся, но тут же лицо его снова приняло мрачное выражение. Совсем недавно он осознал, что если колония погибнет, то вина за это снова-таки ляжет на их плечи. Ради славы и лавровых венков они разрушили фундамент, на котором она держалась, нашествие англичан довершит дело. Армия нуждалась буквально во всем – в оружии, боеприпасах, хлебе. У солдат не осталось ничего, даже надежды. А так называемые сливки общества колонии, наоборот, жили в умопомрачительной роскоши, проворачивая мошеннические сделки и растрачивая казенные деньги…
Шарль-Юбер вынул из-за обшлага рукава шелковый носовой платок и вытер лоб. В комнате было жарко. Но как сказать Жюстине о возможном банкротстве? У него темнело в глазах при одной мысли о том, как жена воспримет известие. Он вздохнул и посмотрел на циферблат карманных часов: десять вечера. Захлопнув расчетную книгу с поддельными цифрами, он задул свечу, встал и открыл окно, чтобы подышать прохладным воздухом. Трещали сверчки, на небе сверкали мириады звезд.
Из окна его кабинета открывался вид на фруктовый сад, разбитый на пригорке позади дома. Чтобы защитить деревья от холодного северного ветра, вокруг сада возвели каменную стену. Пятнадцать лет назад Жюстина выписала из Нормандии несколько десятков деревьев, и теперь, благодаря заботам Батиста, они давали отличный урожай и уже раз пять окупили затраты. Думать об этом Шарлю-Юберу было очень приятно. Что ж, по крайней мере у него останется этот сад и магазин на улице де Мёль… Жалкое утешение!
Из коридора донесся смех его обожаемой Изабель. Даже ужасные опасности, которые могли обрушиться на них со дня на день, не омрачали ее жизнерадостности. Надо бы им всем брать с нее пример и не огорчаться, несмотря на то что их семью ждет разорение… Все бы хорошо, если бы не Жюстина! Знать бы, чем он заслужил то откровенное безразличие, которое ежедневно демонстрирует по отношению к нему женщина, которую он так любит со дня их первой встречи в саду его друга и компаньона Пьера Лаэ в Ла-Рошели?
В то время они с Пьером торговали треской, сахаром и кофе. Товары проходили транзитом через Луисбург, торговля процветала. В колонию он привозил лионский шелк, испанские и португальские вина, а еще – соль, пряности, оливки и другие деликатесы, которых было так много на базарах средиземноморских портов. С Пьером их связывало взаимовыгодное соглашение, и дела шли так, что лучше нельзя было пожелать.
Во время третьего визита в Ла-Рошель из-за шторма пришлось на пару дней отложить отплытие, и Пьер любезно предложил ему свое гостеприимство. Шарль-Юбер согласился, не подозревая, что это изменит ход его жизни. Меньше чем через час после приезда в дом друга перед ним предстало божественное видение – девушка, играющая с котенком в оплетенной цветущими розами беседке. Струящиеся под дуновением ветерка черные волосы обрамляли самое прекрасное личико, которое ему доводилось когда-либо видеть. А потом Жюстина посмотрела на него и улыбнулась… О, он до сих пор не уставал любоваться этими глазами, которые – благодарение Богу! – унаследовала их дочь. Он был покорен, околдован…
Девушке было двадцать три года, ему – почти сорок. Высокий, стройный, с глазами цвета морской волны, с выгоревшими на солнце светлыми волосами и отменной статью, он всегда пользовался вниманием женщин, которые посматривали на него с интересом. К тому времени уже шесть лет как вдовец, он играл сердцами дам, никому не отдавая своего. Но теперь… Он решил, что женится на Жюстине, каких бы усилий ему это ни стоило. И эту цену – ужасную, приходилось признать! – он заплатил, на свое несчастье…
Любовь нельзя купить, он понял это на собственном опыте. А тогда он полагал, что со временем, после рождения детей, Жюстина смягчится. Он надеялся даже, что она научится если не любить, то хотя бы относиться к нему с приязнью, и в ожидании этого благословенного дня исполнял все капризы молодой супруги, которых день ото дня становилось все больше. Он осыпа́л ее драгоценностями и роскошными нарядами, но ничего не менялось…