Из-за садовой стены донесся резкий свист, и небо озарило красным огнем. Шарль-Юбер нахмурился. Что задумали эти артиллеристы? Неужели решили напугать англичан фейерверком? Звук взрыва заставил его вздрогнуть. За ним последовал второй, и третий, и четвертый… Шум стоял оглушительный. Вне всякого сомнения, это заговорили пушки. Дом содрогнулся, и тогда он понял – англичане начали бомбардировать город.
С блестящим от пота лицом он выскочил из кабинета. Изабель с Мадлен уже спускались по лестнице. Ти-Поль, Мюзо и Жюстина выбежали из гостиной. Буквально через минуту собрались и слуги. Сидония бормотала себе под нос «Аве Мария», Перрена бранила «проклятых англичан». Снаружи послышался крик, и в дом вихрем влетел Батист – волосы растрепаны, лицо посерело от страха. Он едва дышал от быстрого бега.
– Снаряд угодил в церковь иезуитов! В нас палят из пушек! Эти проклятые псы решили нас всех извести!
– Церковь иезуитов разрушена? – испуганно проговорила Изабель. – Но ведь это же рядом! Николя говорил, что нам нечего бояться!
– Значит, ваш мсье де Мелуаз ошибся, мадемуазель Изабель! – едко заметила Перрена.
Еще один снаряд с жутким свистом пролетел над ними и угодил в крышу одного из домов. Шарль-Юбер велел всем спрятаться в погребе – единственном месте, где они были в безопасности. Сам он решил было пойти посмотреть, что стало с магазином в Нижнем городе, но здравый смысл подсказывал, что с этим можно повременить. Рок обрушился на него, словно английская бомба: это конец, он разорен…
Наступило утро – хмурое, зловещее. Адский дождь по-прежнему проливался на город. Изабель и ее родные всю ночь провели в молитвах – за себя и за Франсуазу с детьми, которые жили возле Рыночной площади. Изабель очень тревожилась о трех братьях, ибо только одному Богу было известно, где они и что с ними случилось. Едва забрезжил рассвет, Изабель, Мадлен, Батист и Перрена уже вышли из дома. Передвигаться по грязным улицам было нелегко, приходилось то и дело уворачиваться от повозок и карет – люди с пожитками покидали Квебек.
Девушка места себе не находила от беспокойства, поэтому настояла на том, чтобы, невзирая на продолжающуюся бомбардировку, отправиться на поиски Франсуазы с семьей. По мере того как они спускались в нижнюю часть города, тревога усиливалась. Разрушения здесь были значительные, в воздухе уже пахло разрухой, на многих окнах жалобно болтались оторванные ставни. Ополченцы как могли помогали жителям с эвакуацией. Тех, кто хотел остаться в городе, солдаты убеждали присоединиться к потоку беженцев. И все же главный собор, который тоже пострадал от бомб, был переполнен. Проходя мимо, Изабель перекрестилась.
На улице де ла Фабрик они прошли мимо дома вдовы Гийеметт. Все окна были зашторены. Проживавшее по соседству семейство Бурасса как раз втаскивало на повозку сундук с добром. Мимо проскочила, отчаянно визжа, преследуемая сворой собак свинья. В нескольких футах упал снаряд. Изабель вскрикнула, увернулась от посыпавшихся обломков и бросилась догонять Батиста. Испуганная кошка перебежала им дорогу и спряталась под ближайшими порожками.
Наконец они добрались до лестницы, ведущей в Нижний город, и застыли, потрясенные жутким зрелищем. Стены и крыши многих домов были испещрены дырами, словно цедилки. Люди спешно покидали свои жилища. Недоумевающие, испуганные, в пыльной одежде, они плотной толпой двигались по улицам, толкаясь и спотыкаясь об обломки, и думали только о том, чтобы спастись от смерти, которая падала с неба.
– Мы здесь не пройдем! – перекрикивая шум, предостерег Батист. – Придется обходить по улице де ла Монтань!
– Господи, защити нас! – пробормотала Изабель, глядя на огромный пролом в стене церкви Нотр-Дам-де-Виктуар.
Прокладывая себе путь в толпе, двигавшейся в противоположном направлении, она выискивала глазами знакомые лица. Где же Тупине, где Марселина?
– Иза! Иза!
Ниже по дороге кто-то махал ей рукой.
– Это Франсуаза! Господи, спасибо! Франсуаза! – радостно закричала она.
– Это они! Я вижу Пьера и Анну, у нее на руках маленький Люк! – подхватила Мадлен.
Франсуаза вела детей перед собой, а за ней шел Луи, толкая небольшую тележку с вещами и одеждой. Разумеется, им пришлось взять только самое необходимое, но они все были живы, и это было главное. Женщины бросились друг другу в объятия.
– Иза! Благодарение Богу, вы все целы! – воскликнул Луи.
Но радость у него на лице тут же сменилась тревогой. Он осунулся и выглядел изможденным. С самого начала бомбардировки все мысли его были об оставленных в городе жене и детях. Утром он наконец получил разрешение отлучиться со службы, чтобы переправить их в безопасное место.