– Из Крифа?
– Ну да! Он поехал на рынок.
– И правда… Как я мог забыть?
Дядя не вернется до наступления ночи… И в окрестностях нет никого из взрослых! Из хижины вышел, поправляя одежду и посмеиваясь, мужчина. Тот, что ждал на улице, спрыгнул с седла и вошел в дом. Но что такое там происходит? И где Франсес? Она больше не подает голоса…
Вышли еще два солдата. Александер заставил кузена пригнуться и сам распластался за вересковым кустом: один из чужаков повернулся в их сторону. Мунро с испугом посмотрел на своего двоюродного брата. Он был на год младше, но тоже понял, что творится что-то нехорошее. Мелкий дождь закапал с неба им на макушки и на одежду. Снова громыхнул гром, и мальчишки поежились.
– А где мама? – дрожащим голосом спросил Мунро.
Александер не ответил. Он вдруг понял, что происходит в хижине, и сердце его застучало быстрее от страха и ненависти. Далеко не все солдаты Черной стражи были рьяными блюстителями мира, да и вообще порядочными людьми. О них рассказывали жуткие истории. В том числе и о том, что они делают с женщинами, если находят их в доме одних… На прошлой неделе мама рассказывала о какой-то Дженнет Макиннис, что над ней «надругались» солдаты из Черной стражи…
– Где же мама? – повторил встревоженный Мунро.
Что ему ответить? Александер сделал кузену знак следовать за ним и перебрался к большому камню.
– Мунро, надо предупредить моего отца! Беги и разыщи его! Скажи, что к вам в дом приехала Черная стража!
– А мама?
– Беги, Мунро, быстро беги! Не теряй времени!
Мальчик стал быстро карабкаться вверх по склону. Александер следил за ним, пока он не исчез из виду, потом перевел взгляд на хижину. Трое солдат уже сидели в седлах, а еще два поправляли сбрую у своих лошадей. Они громко разговаривали и смеялись. Но тетя Франсес по-прежнему не показывалась. Александер всей душой надеялся, что ее нет в доме.
Когда всадники ускакали, он спустился к дому, вошел в темную комнату и позвал тетю. Зрелище, представшее его глазам, заставило мальчика замереть на месте. Франсес лежала на столе, прикрывая руками голые груди. Ее обнаженные, разведенные в стороны ноги свисали в пустоту. Дрожа всем телом, Александер медленно подошел к ней. Стеклянным невидящим взглядом Франсес смотрела на потолок у себя над головой, а руки ее скользили взад и вперед по истерзанному телу. Вдруг стиснутые в кулак пальцы раскрылись, и он увидел брошь – ту самую брошь с драконами…
– Алекс, что с тобой?
Летиция нежно поглаживала его по руке. Он посмотрел на нее со странным выражением.
– Летиция, как звали твою мать?
– Зачем тебе?
– Я хочу знать, это важно.
Сердце Александера сжалось от дурного предчувствия. Одна-единственная женщина могла оказаться обладательницей этой броши… Одна-единственная! В отчаянии вглядывался он в черты своей спутницы.
– Ее звали Флора!
Он закрыл глаза и с трудом проглотил комок в горле. Нет, этого просто не может быть! Флора Макензи, хранительница ужасной тайны!
– Алекс, объясни, что происходит! Я не понимаю, я…
– Она рассказала, откуда эта брошь, когда подарила ее тебе?
Летиция нахмурилась.
– Алекс, я не понимаю, к чему ты ведешь…
– Флора Макензи! Так ее звали, верно?
– Ну да.
– А дату своего рождения ты знаешь?
– Зачем все эти расспросы?
– Так знаешь или нет?
Он сорвался на крик. При этом во взгляде его была такая тоска, что молодая женщина испугалась.
– Седьмое июня 1739 года, – пробормотала она едва слышно.
– Господи, за что?
– Алекс, ты меня пугаешь! Объясни, что тебя так встревожило и при чем тут моя брошь?
Александер понимал, что ему надо хотя бы немного поразмыслить над тем, что он узнал. Но возможно ли такое? Если да, то совпадение нельзя было назвать иначе, как поразительным. Прикосновение к плечу заставило его поднять голову. Взволнованная и озадаченная одновременно, Летиция в упор смотрела на него. И вдруг молодому человеку показалось, что перед ним стоит не она, а Франсес. Или, быть может, он просто пытался разглядеть сходство между ними? И все же что-то общее было в чертах этих женщин – линия подбородка, рисунок губ, красноватые отблески в каштановых волосах… Все это вдруг показалось ему до боли знакомым! Он отвернулся, впился пальцами в свою рубашку и застонал.
– Алекс?
– Летиция, в это невозможно поверить! Но я должен тебе рассказать… Господи, ну почему, почему?
Она не сводила с него внимательных глаз.