– Домой, быстро!
– Иза…
– Я не расскажу папе, но больше никогда так не делай! Нас могли убить из-за твоей глупости! Эти люди не играют в войну, они уничтожают друг друга, понимаешь?
– Мюзо убежал, и я хотел его найти и отвести домой, пока англичане не сварили из него суп…
– Если Мюзо настолько глуп, чтобы путаться у них под ногами, то так ему и надо!
От пережитого волнения у девушки голова шла кругом. Она посмотрела на окровавленный нож, который все еще держала в руке, и поморщилась. Неподалеку оказалась бочка с дождевой водой. Она подошла и сунула в нее руку. И только когда она вынула кинжал из воды, ей бросилось в глаза, насколько искусно отделана его деревянная рукоять. Рисунок – переплетение многих линий – поражал тонкостью и красотой. В узоре угадывались головы и лапы какого-то животного, наверное собаки.
– Отдашь его мне? – спросил Ти-Поль. – Мой ведь у меня забрали!
Изабель оторвала глаза от кинжала, чтобы посмотреть на брата. Тот сразу понурил голову.
– Это оружие нам не принадлежит, Ти-Поль! Я верну его владельцу… если, конечно, смогу. Ты согласен, что это правильно?
– Согласен.
Когда брат с сестрой вернулись, остаток дня им пришлось провести под замком. Остальные члены семейства Лакруа еще не осознали, что, собственно, происходит. Где же полковник Бугенвиль со своими тремя тысячами солдат? Конечно же, они скоро явятся и оттеснят англичан к скалам, к реке! Войска Монкальма перегруппируются и дадут захватчикам отпор… Но время шло, и ничего подобного по-прежнему не происходило. Слышались одиночные выстрелы пушек и ружей, временами вспыхивали и быстро затихали бои.
Англичане подошли к самым стенам Квебека. Они копали траншеи, устанавливали палатки и пушки, подвозили телеги с оружием. Все это навело Изабель на мысль, что они намереваются осадить город со стороны Полей Авраама… Между тем стемнело, и они с расстроенной Мадлен улеглись спать. Бедняжка проплакала весь день, тревожась о своем любимом Жюльене.
– Мадо, если бы с ним что-то случилось, мы бы узнали!
– Иза, на подступах к городу сотни трупов! Пройдет много дней, прежде чем…
И она снова разрыдалась. Ее слезы падали на плечо и подушку Изабель, которая силилась справиться со своими тревогами и не знала, как успокоить кузину.
– Завтра я схожу в Отель-Дьё и, если его там не окажется, попрошу папу отвезти меня в центральную больницу! Там я справлюсь у сестры Клотильды, может, она что-то знает.
– А если он умер?
– Мадо, мы должны надеяться! Твой Жюльен не глупый и крепкий, он сумеет за себя постоять. Вот увидишь, он вернется! Даже если его и ранили, то это окажется простая царапина…
Тревоги и страхи не давали Изабель уснуть до рассвета. Разбудил ее ужасный шум в тот момент, когда она в своих грезах искала Николя среди трупов на поле боя. Она сделала глубокий вдох, тряхнула головой, чтобы прогнать отголоски страшного сна, и спрыгнула с кровати. Мадо уже давно встала – ее сторона кровати была холодной. Из кухни доносились голоса. Сердце Изабель забилось в ожидании новостей. Она надела домашнее платье, накинула на плечи шаль и спустилась на первый этаж. Отец встретил ее улыбкой и указал на сидящего за столом мужчину.
– Луи! – вскричала Изабель, бросаясь к брату в объятия. – Боже, какое счастье! А где Этьен с Гийомом?
– Они оба целы.
– А Николя? Ты знаешь, где он?
Луи кашлянул со смущенным видом.
– Он в Бопоре.
– С ним все в порядке? Ты его видел? Он что-нибудь тебе сказал?
– Мы не разговаривали, Иза. Могу только сказать, что он не ранен.
– А Жюльен? Мадо всю ночь проплакала!
– Он сам пришел вытереть ей слезы. На нем ни царапины…
Изабель улыбнулась. У нее отлегло от сердца.
– Как хорошо! Никого не убили, не ранили и…
Она осеклась, когда увидела выражение лица Шарля-Юбера.
– Что случилось? Ты не обманываешь меня, Луи?
– Не беспокойся, все семейство живо и здорово! Просто… Монкальм умер на рассвете. Губернатор Водрей взял под свое командование остатки армии и увел в Бопор. Нам нужно собрать все силы…
– Ты хочешь сказать… Водрей собирается дать еще одно сражение?
– Изабель, англичане у ворот города! Ты понимаешь, что это значит? Им нельзя позволить войти, в противном случае…
– Это конец?
Никто не решился ей ответить.
Часть третья. 1759–1760. Завоевание
Облака порохового дыма давно рассеялись, стихли крики и плач, но в глазах победителя побежденный остается побежденным. Его участь – презрение и бесчестие.