Часто Мадлен составляла ей компанию. На обратном пути девушки иногда проходили мимо квартала дю Пале, где в доме Женевьевы Гюйон поселилась Франсуаза, которая со своими тремя детьми вернулась в город.
В тот день у маленького Люка начался насморк. Его мать, которая весной ждала еще одного малыша, нуждалась в отдыхе. Поэтому Изабель с Мадлен решили устроить Франсуазе, день ото дня становившейся все бледнее, маленький отдых. Остаток утра они развлекали, а потом укладывали спать Люка, после обеда сели за шитье – одежда старших детей требовала починки.
Было решено, что сразу после ужина кузины отправятся домой, – ночь в это время года наступала быстро. Когда они покинули дом Франсуазы, уже смеркалось. Прихватив с собой зажженный фонарь, они быстрым шагом пошли по улице. Но перед «Бегущим зайцем» Изабель невольно остановилась и заглянула в окно. Трактир был переполнен. Сказать по правде, путь в подобные заведения Изабель был строжайшим образом заказан, но запрет только подогревал ее любопытство. Там ведь было так весело! Посетители смеялись и пели, приглашая прохожих разделить с ними праздник каждый раз, когда дверь распахивалась.
– Иза, идем! Нам нельзя тут быть! Идем, говорю тебе! Скоро совсем стемнеет!
– Я просто хочу посмотреть! В этом ведь нет ничего плохого?
– Иза, ты ведь знаешь, что думает твой отец о таких заведениях! Если он узнает…
– Луи с Этьеном часто ходят в кабаре! Посмотри, люди веселятся и…
– Конечно, они веселятся! – перебила ее Мадлен. – Не морскую же воду им подают! А потом они начнут валиться под стол, а оттуда – выкатываться на мостовую!
Не обращая внимания на суровую отповедь кузины, Изабель прижалась носом к стеклу и с любопытством оглядела помещение. В трактире собралось много мужчин, в основном солдат, но и несколько женщин были там тоже. Сквозь гул голосов временами прорывалось веселое пение скрипки – несколько танцоров, ударяя в ладоши и притопывая, отплясывали джигу.
Компания, собравшаяся вокруг стола в середине зала, привлекла внимание девушки. Мужчины были в красных мундирах, они играли в карты. Еще несколько солдат и женщин, которые, должно быть, забыли о приличиях, наблюдали за игрой. Один игрок вдруг встал и с довольной улыбкой бросил карты на стол. Сердце замерло у Изабель в груди. То был солдат Александер Макдональд.
Она стояла и смотрела, как молодой солдат, смеясь, собирает свой выигрыш. Его нельзя было назвать красавчиком из тех, по кому сохнут все девушки, но привлекательностью он, несомненно, обладал. Подумав немного, он снова сел за стол, предоставив Изабель рассматривать свой профиль.
Над ним склонилась какая-то женщина.
– Иза, что ты собираешься делать?
– Только на пару минуточек!
– Иза! Не ходи!
Но Изабель уже толкнула дверь. В нос ей ударил запах табачного дыма, смешанный с запахами многих десятков мужских тел, но атмосфера всеобщего веселья, нарушаемая громкой отрыжкой и раскатистым смехом, попукиваньем и гоготом, заставила ее остаться.
Стискивая кулачки и шипя, как рассерженная гусыня, Мадлен последовала за кузиной, но Изабель ее словно бы не слышала. Встав на цыпочки, она глазела на солдата. Девушка понимала, что поступает глупо, что ей не место в таком заведении, но ее неудержимо влекло к этому мужчине. А тут вдруг какая-то развязная девчонка наклоняется и что-то шепчет ему на ухо!
По спине Александера пробежала приятная дрожь. Эмили, склонившаяся над ним, шептала слова, которые заставили бы покраснеть любого мужчину. Что ж, эта хорошенькая канадка делает ему щедрые авансы! Сунув руку под юбку, он погладил ее по ноге ниже колена, когда кто-то больно пнул его локтем в бок.
– Мунро, ты забыл, что у меня там рана?
– Сейчас ты о ней забудешь! Алас, посмотри-ка, уж не та ли это красавица из богатых, с которой ты недавно разговаривал в Нижнем городе?
Оторвавшись от карт и от подружки, Александер посмотрел в сторону входа. Он узнал эту девушку без труда. Но как она тут оказалась? Неужели он ошибся на ее счет? Нет, вероятнее всего, она кого-то ищет… Словно ребенок, пойманный над коробкой с конфетами, он убрал руку из-под юбки Эмили и попытался сосредоточиться на картах.