– Мадемуазель, вы не сделали ничего, за что нужно было бы просить прощения.
И он не спеша убрал палец. Изабель встрепенулась.
– Александер, расскажите мне о себе!
– Что вам хотелось бы узнать?
– Все, что рассказывают в таких случаях: есть ли у вас братья и сестры, где вы родились… Было бы интересно послушать забавные истории из вашего детства.
С полминуты он молчал, раздумывая, что бы такого интересного рассказать ей о своей жизни.
– Я родился в маленькой долине в Хайленде. Вы знаете, где это – Хайленд?
Девушка, рот которой был набит хлебом, помотала головой. Ее ответ нисколько не удивил Александера.
– Это горный край на севере Шотландии. Моя родная долина называется Гленко. У отца и матери было девять детей, и шестеро до сих пор живы. Ну, я так думаю.
– Вы не получаете от них писем?
– От тех, кто остался на родине, – нет. Зато с братом Коллом мы служим в одном полку. Это тот высокий рыжеволосый парень, с которым мы вместе ходим в патруль. А невысокий крепыш – это Мунро, наш кузен. Я в семье самый младший.
– А в Хайленде красиво?
Он посмотрел на девушку, черпая вдохновение в ее зеленых глазах.
– Красиво ли там? Я бы сказал… так красиво, что дух захватывает!
Вернувшись к еде, Александер описал ей родные края и традиции своего народа, рассказал несколько невинных забавных историй из своего детства. Разговор тек неторопливо и беззаботно, но глаза их говорили на другом языке. Прошло много минут, прежде чем Александер умолк. Тишину нарушало только жужжание пчел, привлеченных запахами еды.
– А что вы расскажете о себе? – спросил он в свою очередь.
– Я? А что вы хотите узнать?
Он засмеялся и прилег, опершись на локоть. Солнце просвечивало сквозь растрепавшиеся локоны Изабель, и они казались золотыми. Он охотно провел бы по ним рукой.
– Вы еще спрашиваете? Конечно, все, что рассказывают в таких случаях!
– Вы смеетесь надо мной, Александер Макдональд! – улыбнувшись, произнесла Изабель. – Что ж, история моей семьи чуть сложнее, чем ваша. У меня есть два брата, которых родила отцу первая жена, и еще два, которые родные мне по отцу и по матери. Сестер у меня нет, поэтому я так люблю свою кузину Мадлен. Она для меня – сестра, которой у меня никогда не было. Мой отец – негоциант и сын негоцианта.
– И я полагаю, кто-то из ваших братьев тоже однажды станет негоциантом, верно?
– Этьен уже сейчас торгует мехом, но по-настоящему его это занятие не интересует. Луи – пекарь, а Гийом еще учится в семинарии. Вернее, учился, потому что сейчас занятий, конечно, нет…
Придерживая трепещущую на ветру шляпку, Изабель посмотрела на поблескивающие воды реки Сен-Шарль, которые было видно сквозь листву. Александер понял, что она расстроилась, и укорил себя за неловкость: ему не следовало задавать этот вопрос. Ее братья наверняка были в ополчении, и, возможно, кого-то из них убили в стычках отдельных отрядов или в большой битве на холмах.
– Простите меня, мадемуазель. Я…
Губки Изабель изогнулись в печальной усмешке.
– Еще у меня есть младший брат Поль. Он мечтает о карьере военного.
– Тот, что решил идти воевать на холмы?
– Именно! Как же я его бранила! Теперь его не скоро потянет на подвиги, можете мне поверить!
Она развязала широкую шелковую ленту, сняла свою соломенную шляпку и спрятала ее под накидку, которая лежала на траве. На скатерть успело упасть несколько ярких осенних листьев. Грациозным движением девушка взяла листик, угодивший в тарелку с печеньем, какое-то время рассматривала его, а потом подбросила вверх, позволив ветру унести его к зарослям сумаха. Несколько прядей, вырвавшиеся из-под чепчика, танцевали вокруг лица девушки. Косынка из тончайшей ткани соскользнула с ее покатых плеч.
Взгляд Александера задержался на округлости груди, поднялся к красивой шее, а оттуда – к аппетитно округлившемуся кукольному ротику. Эта девушка приводила его в волнение. Осознав, что неприлично вот так пялиться, он перевел взгляд на реку, однако перед глазами стояла не блестящая на солнце вода, а лицо Изабель.
Повисла неловкая пауза. Изабель посмотрела по сторонам, запустила руку в пустую корзину. Она тоже была взволнована.
– Вам нравятся оливки, начиненные анчоусами? – указывая на горшочек, спросила она, чтобы нарушить затянувшееся молчание.
Александер вздрогнул, когда она тронула его за руку. Вино выплеснулось из бокала, и капля его упала на рукав.
– Ваша сорочка! Теперь на ней винное пятно! И все из-за меня.