– Мне так жаль, Алекс! Так жаль… – всхлипывая, проговорила она.
– Мне тоже, a ghràidh… Мне тоже жаль…
Усталые, но уверившиеся в чувствах друг друга, они долго сидели обнявшись на берегу реки и слушали, как вода плещет о камни. На некотором отдалении Изабель увидела пятерых солдат-хайлендеров. Похоже, они сдерживали толпу любопытных, собравшуюся к этому времени на набережной. Изабель поежилась от холода. Это было неудивительно, ведь на улице уже ноябрь. Странно только, что до этой минуты она его не ощущала…
Мадлен взвизгнула и отдернула ногу. Весьма довольная собой, Изабель засмеялась.
– Иза, у тебя ноги холодные, как ледышки! Быстро клади их на грелку!
– Ты намного теплее и мягче, чем грелка, моя дорогая кузина! И я так привыкла делить с тобой кровать, что в монастыре подолгу не могла заснуть!
Девушки прижались друг к другу, чтобы сохранить тепло в нагретой несколькими грелками постели. Какое-то время они лежали молча и каждая думала о своем. Погода стояла ветреная, на окне без конца хлопали ставни. Снег укрыл дома своим пушистым белым одеялом и теперь ярко блестел в лунном свете.
– Я скучала по тебе, Иза. Я так рада, что ты поправилась!
– Я тоже. Оказывается, я теперь не люблю спать одна, особенно после…
Мадлен сжала ладошки Изабель в своих руках и подула на них, чтобы согреть. Облачка пара вырывались изо рта, стоило только заговорить, и носы у обеих были красные от холода. Во всех каминах и в очаге на кухне горел огонь, но стуже удавалось проникнуть в дом через мельчайшие щели, и его обитатели за ночь успевали замерзнуть. Изабель зябко поежилась и натянула одеяло на голову, хотя обе девушки были в теплых шерстяных чепчиках.
Она была рада вернуться наконец домой, к родным и спать в своей постели. Но самое приятное – что Мадлен снова рядом и, казалось, они, как и раньше, были сердечными подругами. Ночью в монастырской келье, где девушка ночевала одна, Изабель часто снилось, что она отбивается от насильника, поэтому просыпалась от своего крика. Одиночество не приносило ей ни капли успокоения.
Размеренное дыхание Мадлен успокаивало, помогало расслабиться. Оставалось надеяться, что этой ночью пережитый ужас к ней больше не вернется.
– Как Марселина?
– Ни лучше, ни хуже. Отказывается выходить из комнаты, не хочет есть. Это очень грустно. Я пыталась с ней поговорить, но мне кажется, что словам не пробиться сквозь стену, которой она себя окружила. Она меня тревожит…
– Ее можно понять, Иза! То, что ей… что вам обеим пришлось пережить!
– Но ей пришлось намного хуже, чем мне, уверяю тебя!
Последовала пауза. Нарушил ее неожиданный вопрос Мадлен:
– Иза, вы виделись?
– С кем? Ты имеешь в виду того солдата, который…
– Нет. С твоим шотландцем.
Изабель вздохнула. Она знала, что эту тему придется затронуть, пусть не сегодня, так завтра. Мадлен догадалась об их с Александером чувствах, и это стало для нее потрясением. Однако она не пыталась отговаривать кузину от дальнейших встреч, и Изабель была ей за это признательна.
– Нет. Он приходил к нашему дому?
Внезапно Изабель охватило беспокойство.
– Нет, сюда он не приходил. Но я видела его вчера в монастыре. Я думала, он приходил тебя навестить.
– Нет. Ты с ним говорила?
– А ты как думаешь?
Словно бы опомнившись, Мадлен заговорила более мягким тоном:
– Но он на меня смотрел и, как мне показалось, думал, стоит подойти или нет.
– И что было потом?
– Потом он ушел.
– И ты его не позвала?
– Иза! Даже если бы я и хотела, как бы это выглядело?
На самом деле Мадлен совершенно не хотелось говорить об этом человеке. Даже если он и спас, по всей видимости, жизнь Изабель, она не могла заставить себя забыть о том, что он и его товарищи представляли угрозу жизни ее дорогого Жюльена, от которого она давно не получала новостей. Последнюю записку три недели назад ей передал старый кузнец Дежарден. Жюльен сообщал, что с ним все в порядке, что он скучает по ней и ночи без нее кажутся ему длинными и холодными. Еще он писал, что не теряет надежды на скорую встречу. И тогда они наконец зачнут дитя, которое не спешило поселиться в ее лоне, до сих пор безнадежно пустом. Господи, сколько часов она проплакала, думая об этом…
Если бы только она успела подарить ему столь долгожданное дитя до начала этой проклятой войны! Или если бы забеременела несколько месяцев назад, то сейчас носила бы под сердцем частичку своего любимого. А теперь по вине проклятых англичан они с Жюльеном в разлуке и лишились всего, что имели! Она злилась из-за этого на Александера, злилась на Изабель, которая не понимала ее горя и не могла его с ней разделить. Она завидовала кузине, потому что та имела возможность касаться рукой того, кого любит, целовать его губы и прижиматься к нему, слушать, как он нашептывает ласковые слова…