Гийом продолжал орать, что дьявол спустился на землю. Луи приказал ему умолкнуть и обратился к сестре:
– Изабель!
– Луи, не проси меня уйти с вами, я все равно не пойду.
– Ты больше для меня не существуешь! – с презрением выкрикнул Этьен.
Гийом снова завертелся волчком, крестясь и бормоча молитвы. Луи с тревогой посмотрел на брата. Он не знал, что с ним делать. Потом он перенес свое внимание на шотландца.
– Вы говорите по-французски? Вы все слышали?
Александер подумал, что ответить. Луи ведь тоже был вооружен. Изабель стиснула его запястье.
– Да.
– И, полагаю, вы намереваетесь сообщить эти сведения своему командиру?
– М-м-м…
Александер посмотрел на Изабель, которая, дрожа как осиновый лист, повисла у него на руке.
– Я еще не решил.
Этьен с яростным воплем на устах бросился на Александера. Изабель вскрикнула от страха.
– Этьен, не надо!
Луи, успевший схватить брата, воскликнул:
– Сейчас не время драться! Пусть уходит, иначе по нашему следу пойдет целый гарнизон!
– Что? Ты спятил? Он слишком много знает!
Луи понимал, что было бы разумнее позволить Этьену убить шотландца. Но была ведь еще Изабель… Может, есть какой-нибудь другой способ помешать этому солдату поднять тревогу? Он посмотрел Александеру в глаза.
– Мы его отпустим. Он не захочет для Изабель неприятностей.
Александер промолчал. Он не спускал глаз с трех стоящих перед ним мужчин. Они отпустят его, но пойдут следом и прикончат где-нибудь в темном переулке. Даже если он поклянется, что словом не обмолвится об услышанном, это ничего не изменит. Эти люди – такие же солдаты, как и он сам. И они понимают, что выбора у него нет, что ему придется пойти и доложить обо всем офицеру хотя бы ради того, чтобы оправдать свое отсутствие на перекличке. Но ведь есть еще Изабель, и они – ее братья… Положение представлялось Александеру безвыходным.
Хлопнула дверь, и из дома долетел шелест шагов. Братья Лакруа занервничали.
– Надеюсь, ты не зазвала в гости весь полк! – буркнул Этьен, проходя мимо Изабель.
В дверном проеме появилась мужская фигура. Высоко подняв над головой фонарь, на Этьена с удивлением уставился Батист.
– Ты – тут? Ну и дела! А Луи с тобой?
– Батист! – воскликнул Луи, бросаясь навстречу старому слуге.
Изабель высвободилась из объятий Александера и тоже направилась к старику, чтобы узнать, где мать и Ти-Поль.
– Луи, вот удача! Твоя жена… По-моему, ей совсем скоро рожать. Мамзель Иза, а вас всюду ищут! Идемте скорее, этой ночью вам отдыхать не придется!
В скупо освещенной комнате крепко пахло табаком. Кончик пера поскрипывал по бумаге. Морщась, Александер в десятый раз поменял положение на стуле. Он не сводил глаз с фаянсовой табакерки, стоявшей на уголке стола: в двух местах рисунок – сцена охоты – стерся, с одного боку имелась довольно-таки заметная щербинка.
– Хотите вина? – спросил у него лейтенант Кэмпбелл, не поднимая головы.
– Спасибо, нет.
По правде говоря, он бы с удовольствием чего-нибудь выпил, но желание поскорее покинуть этот кабинет было сильнее, чем жажда. Перо продолжало царапать бумагу. Сколько Александер помнил, его друг детства обходился с перьями так же безжалостно. Внезапно перед его внутренним взором возник дом в Фортинголе, построенный дедом Джоном Кэмпбеллом по возвращении из изгнания, через шесть лет после восстания 1715 года. В комнате, где они с Арчибальдом занимались, всегда пахло чернилами и книгами, а еще кофе и сладкими булочками, которые обычно в это время выпекали в кухне. Как же ему нравилось это! Беззаботное время!
Александер не особенно ловко управлялся с буквами и цифрами и при случае жульничал: отправлял Арчибальда за стаканом воды или яблоком, а сам в это время списывал у него ответы на заданные учителем вопросы. Разумеется, Арчи понимал, как у Александера получается за пять минут управиться с заданием, на которое сам он потратил полчаса, но он никогда и никому об этом и словом не обмолвился.
В теплое время года через открытое окно в классную комнату проникали армии назойливых мух, и, когда чтение становилось особенно скучным, они с Арчи устраивали охоту, прихлопывая их своими тяжелыми книжками. Целью игры было убить как можно больше насекомых, прежде чем на стук и заливистый смех прибежит нянюшка и прикажет, грозя пальцем, стереть со стен и с мебели некрасивые черно-желтые пятна.