– Говорят, второй раз лучше первого, – едва слышно прошептала она.
Удивительное дело, но стыд и тревога, терзавшие ее душу с того дождливого вечера, вдруг сменились пылким желанием. Ей не терпелось узнать, что заставляет любовников кричать. Хотелось испытать эти эмоции, эти вибрации тел, возносящие любовников к высотам абсолютного наслаждения. И еще ей хотелось… позабыть обо всем остальном.
Мускулы играли у нее под пальцами, двигались по мере того, как он ласкал ее. Стоя на коленях, она прильнула к его груди и нежно поцеловала в губы, попробовала их на вкус – терпкие, чуть горьковатые… И от него, как обычно, едва уловимо пахло табаком. Ей нравилось вдыхать запах его тела, хотелось унести его с собой, чтобы он составил ей компанию в бессонные тревожные ночи, которые ей предстояло пережить…
Робея, она приподняла его рубашку, а потом стянула ее через голову и замерла, чтобы полюбоваться телом, которое так часто рисовала себе в мечтах. Александер был строен, но при этом мускулы на его руках и животе были рельефные и крепкие.
Александер тоже не шевелился. Так же, как и девушка, он стоял на коленях, а его ладони лежали у нее на бедрах. В происходящее трудно было поверить. Меньше всего на свете он ожидал, что Изабель позволит ему прикоснуться к себе так скоро после того, что произошло во время их последней встречи. Вспомнив тот вечер и то, как он закончился, он решил, что надо кое-что прояснить.
– Изабель, в тот вечер, когда я сбежал от вас с братьями, я прямиком отправился к командиру.
– Я знаю.
– Изабель, у меня не было выбора. Я не мог не…
– Не надо! – Она приложила пальчик к его губам. – Люби меня, Алекс! Война подождет.
Дыхание с шумом вырывалось из груди Александера, и ритм его выдавал сильное волнение. Изабель шевельнулась, прижимаясь к нему всем телом и прекрасно осознавая эффект, производимый ее движениями. И вот наконец она расслабилась и позволила своим глазам закрыться. Он посмотрел на обнаженное тело, готовое отдаться, дрожащее от страсти.
Будь благословен тот, кто его создал! Спелый фрукт из Эдемского сада, ждущий, чтобы его сорвали! Он запечатлел в памяти совершенный изгиб бедер, едва различимую мягкую выпуклость живота, изящество талии, округлую тяжесть грудей. Ему уже доводилось видеть это великолепное тело, белое, как мрамор, но где и когда? Внезапно он вспомнил: в доме у дедушки Кэмпбелла! Однажды он снял с полки статуэтку и погладил ее. Он думал, что в комнате, кроме него, никого нет…
– Она прекрасна, не так ли? – спросил голос у него за спиной.
От страха стиснув пальцами статуэтку, Александер обернулся. Дедушка Кэмпбелл стоял в дверном проеме своего кабинета и с насмешливой улыбкой наблюдал за внуком.
– Я… Простите, дедушка! Я поставлю ее на место!
– Можешь не спешить. Можешь полюбоваться ею еще, если хочешь, Аласдар. В нашем мире нечасто встретишь совершенство, но красоты – очень много. Однако не надо думать, что она – наша единственная утеха. Известно ли тебе, что можно видеть и без помощи глаз?
Спросив себя, уж не издевается ли над ним дед, Александер молча кивнул.
– Закрой глаза и погладь статуэтку. Что ты видишь?
Подчиняясь, он пробежал пальцами по гладким изгибам, задержавшись на некоторых деталях, которые вызывали особое волнение и… заставляли его мучительно краснеть.
– Я вижу… нежность!
Это было самое пристойное слово из тех, что пришли ему в голову.
– Что ж, неплохо, учитывая твои юные года. Но я полагаю, что это нечто еще более тонкое. Ты как будто бы видишь то, что видел мастер, создавая свое произведение, было ли это в мечтах или же перед ним находилась живая женщина, которую он любил и хотел увековечить.
Изабель дрожала. До этой минуты она не ощущала холода, кусавшего ее обнаженное тело, так у нее внутри все пылало.
– Посмотри на меня! – приказал он негромко. – Посмотри, что ты со мной делаешь, Изабель! Понимаешь ли ты, какую власть имеешь надо мной и над всеми мужчинами?
Веки девушки приоткрылись.
– Ты можешь получить все, что захочешь, от любого мужчины, если пожелаешь. Это ты понимаешь? Взмах ресниц, улыбка – и он падет перед тобой ниц. Какое всепобеждающее оружие дано вам, женщинам, чтобы завоевывать мужские сердца и властвовать над ними!
Он говорил медленно, но твердо и… с некоторой долей гнева. Изабель растерялась. Холод понемногу брал над ней верх. Ей хотелось прижаться к Александеру, спрятаться в тепле, которое исходило от его тела. Но лицо молодого человека вдруг помрачнело, и она не понимала почему. Может, он в душе осуждает ее за дерзость и распущенность?