Взгляды молодых людей встретились. Александер смотрел на Изабель так проникновенно и серьезно, что она смутилась.
– Поэтому я и нарисовал этот символ у тебя на плече. Чтобы твоя душа знала, что однажды мы встретимся, даже если со мной что-то случится…
Девушка поспешила закрыть ему рот ладошкой. В глазах у нее уже стояли слезы.
– Нет! Алекс, не говори так!
Он закрыл глаза и поцеловал ее пальцы.
– Изабель, это вероятность, которую мы не можем отрицать.
Она опустила голову.
– А я ничего не смыслю в символах. У Франции он всего один – цветок лилии.
– Лилия – это прекрасно. Кстати, ты на нее похожа со своей нежной кожей и тонким ароматом…
Улыбаясь, она ноготком нарисовала у Александера на плече цветок лилии.
– Но историю этого символа я знаю! – объявила она, немного приободрившись. – Он символизирует три добродетели. Два боковых лепестка – мудрость и рыцарство, а третий, вертикальный, – веру. Мудрость должна направлять веру, а рыцарство – ее защищать. И эти три добродетели всегда должны быть едины, ибо без них не станет и Франции.
Александер едва заметно улыбнулся, обхватил рукой возлюбленную за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать.
– Выходит, мы оставили свои метки на теле друг друга!
И он посмотрел на костяной медальон, который девушка не снимала с того дня, когда получила его в подарок. Изабель проследила за его взглядом, и в голову ей пришла идея. Она сняла свой нательный крестик на красивой ленте и повязала ее на шею Александеру.
– И мы оба будем носить на груди что-то, что раньше принадлежало любимому!
Слезы обильно струились у нее по щекам. Взволнованный Александер вытер их краешком пледа. Руки его сами собой потянулись к Изабель, которую у него могли отнять в любое мгновение. Быть может, цикл жизни и бесконечен, но осязаемая реальность живой плоти была куда утешительней!
На рассвете 28 апреля 1760 года над землей, напитанной влагой после затянувшейся на всю ночь грозы, повис туман, сквозь который не без труда проникали лучи солнца. Птицы перелетали с ветки на ветку в поисках пропитания и материала для гнезда, не обращая на людей ни малейшего внимания. Восточная часть неба окрасилась в нежный переменчивый оттенок голубого, напомнивший Александеру цвет глаз матери.
Если не считать шума, производимого солдатами, в городе, который жители покинули в преддверии боевых действий, царила подозрительная тишина – умиротворяющая и в то же самое время наводящая трепет. Александер прошел мимо дома Лакруа. При виде запертых ставен на душе у него стало грустно, а по спине пробежал холодок. Увидит ли он когда-нибудь ту, которую любит? Впервые мысль о грядущем сражении страшила его, вызывала желание все бросить и сбежать. Чтобы обрести хоть немного мужества, он прикоснулся к спрятанному под солдатским мундиром крестику.
За спиной у него тянулись редуты и траншеи, построенные минувшей осенью и подновленные в начале весны, а еще дальше – стены Квебека. Противник, ведомый стремлением отвоевать свое имущество и неукротимой жаждой мести, был уже близко, Александер это чувствовал. Что это такое – желать стереть с лица земли тех, кто угрожает его жизни и благополучию, он проверил на собственной шкуре.
Разведывательные отряды британцев вернулись еще ночью. Пришлось сжечь церквушку в Сент-Фуа: французы добрались до деревни и заняли позиции в домах вдоль дороги на Квебек. Мюррей распорядился взять под контроль Поля Авраама, оставив неприятелю редут на скале над бухтой Фулон.
Хайлендский полк Фрейзера, половина солдат которого совсем недавно вышла из госпиталя, расположился на холмах в Невё, недалеко от обрывистого берега реки. Он являлся частью левого крыла армии, и руководил им полковник Саймон Фрейзер. Шотландцы, как и остальные солдаты британской армии, ждали противника в полной боевой готовности, разместившись двумя шеренгами на пространстве между обрывом и дорогой на Сент-Фуа. Артиллеристы, установив и прикопав двадцать две пушки, ожидали приказа поджечь запалы заряженных орудий. Все было готово к «торжественной» встрече шевалье де Леви и его людей.
По сигналу солдаты медленно пошли на противника, еще не успевшего сформировать свои ряды под прикрытием леса Силлери: генерал Мюррей не хотел упустить шанс захватить французов врасплох. Последовал приказ, и все дружно вскинули ружья. «Целься! Пли!» Пушки загрохотали в тот самый миг, как только над равниной пролетели первые пули. Центральная часть французского строя понесла большие потери. Вскоре после этого британцы получили приказ атаковать.
Рельеф местности не способствовал быстрому передвижению – во многих местах сохранился снег, немало попадалось и луж с вязкой размокшей землей. Александеру то и дело приходилось выдирать ноги из грязи, но он все равно бежал, выставив перед собой штык. Зарядить, прицелиться, выстрелить и снова зарядить… Англичане приближались к редуту, построенному во время осады 1759 года, который теперь занял противник.