– Забирайте вправо! – крикнул капитан Макдональд, железной рукой направлявший своих людей.
Под шквальным огнем хайлендеры добежали до редута. Больше получаса ожесточенной борьбы потребовалось, чтобы выбить оттуда неприятеля. Французы отступили в лес. Потом их бросили на подмогу отряду легкой пехоты, который французские гренадеры выгнали из мельницы.
Сжимая в одной руке шпагу, а в другой – кинжал, Александер преодолел расстояние, отделявшее его от каменной постройки. Он обежал ее в поисках входа. Колл следовал за ним по пятам. Откуда ни возьмись появились трое французов, но, едва завидев орущих хайлендеров, тут же бросились наутек.
Александер на несколько мгновений утратил связь с реальностью, вспомнив о том, как обнимал обнаженную Изабель шесть дней тому назад. Потом желание выжить толкнуло его вперед. Ему претила мысль, что это было в последний раз. Волна гнева поднялась в нем, и он бросился в погоню за французским солдатом, только что скрывшимся в облаке дыма.
– Fraoch Eilean!
От пороховой вони першило в горле, глаза слезились. В серых завитках дыма он остервенело искал фигуру француза, но тот словно растворился в воздухе. И вот когда Александер уже повернул обратно, к мельнице, рядом что-то шевельнулось. Француз возник из рассеивающегося облака дыма и бросился бежать. Александер в несколько секунд догнал его, и они, сцепившись, покатились по желтой траве к маленькому ручью. От холодной воды у молодого шотландца на мгновение перехватило дыхание, но блеск стали привел его в чувство, и он чудом успел отклониться.
Схватив противника за волосы, он запрокинул ему голову, а потом повалил на спину. Француз взвыл от боли и стал отбиваться, как дьявол. Стиснув покрепче рукоять шпаги, Александер уперся коленом в живот противника, чтобы обездвижить, и полоснул клинком по шее. Испуганные глаза француза расширились, и из открытого рта вырвалось странное бульканье.
У Александера слегка кружилась голова, во рту ощущался горьковатый вкус земли и противный – крови. Он отпустил голову противника, но тут же снова рефлекторно сжал кулак. Подобрав с земли шпагу, он в последний раз посмотрел на убитого – наверняка местный, ополченец, но одет на индейский манер. В кожаных гетрах с бахромой и капюшоне из синей шерсти, он напомнил ему Этьена, брата Изабель. Что ж, убитым мог бы оказаться и Этьен. Что бы тогда он, Александер, сказал Изабель? Как бы смотрел ей в глаза, зная, что перерезал горло ее брату? Но, слава Господу, это был чужой человек.
Пушки стреляли без перерыва, и снаряды делали свое страшное дело – разрушали, сносили головы, отрывали руки и ноги. Смерть с рычанием косила всех без разбору. Александер перепрыгнул ручей и вознамерился уже вернуться к мельнице, за которую по-прежнему сражались солдаты обеих армий, когда новая мысль заставила его остановиться. Ручей мирно журчал, стекая по пологому склону холма вниз, к лесу. И рядом – ни души… По расположению солнца и своей тени Александер заключил, что стоит лицом к северо-востоку, в направлении деревни, где семья Изабель нашла приют. Мелькнула мысль: «Как же это просто – взять и уйти… В конце концов, это не моя война». Да, он может сбежать, отыскать Изабель и увезти ее далеко-далеко отсюда. Но захочет ли она последовать за ним? Возле мельницы мелькнула огненная шевелюра Колла. Все еще раздумывая, он следил глазами за передвижениями брата. «Нет, я не могу предать мою кровь!» Приняв решение, Александер устремился на подмогу к своим.
Французские гренадеры бежали с поля боя, оставив нескольких ополченцев на растерзание рассвирепевшим хайлендерам. Александер нашел взглядом Колла, благо он был выше остальных солдат.
– Туда! – крикнул кто-то совсем рядом.
Англичане как раз пробились к двери во внутреннее помещение мельницы, когда она распахнулась и на пороге показался гренадер в грязном и изорванном белом мундире с голубой отделкой. Взгляд этого великана-усача встретился с взглядом Александера. Ничего не менялось: страх и ненависть читались в расширенных глазах противника независимо от того, какими они были – серыми, синими или карими… Солдат поспешно закрыл дверь, но шотландец успел сунуть в щель клинок шпаги. Оглушительные крики товарищей с трудом пробивались в его взбудораженное сознание. Кровь пульсировала в висках, и под толстым съемным воротником из кожи, защищавшим ему шею, рубашка была мокрой от пота.