Александер то и дело спотыкался, оскальзывался в грязи и на снегу. В груди болело, и он с трудом переводил дух. Споткнувшись о зарывшееся в землю ядро, он упал. Перед глазами возник очередной труп, и в голове вдруг снова зазвучали крики умирающих. Он отвернулся.
Колл потянул его за руку, чтобы помочь подняться. В землю у его ног, вздыбив фонтанчик грязи, вонзилась пуля. Они намеревались продолжить путь, когда Александер заметил неподалеку на куче покрасневшего снега тело их соотечественника. Он лежал ничком, из-под парика выбилось несколько жестких рыжих прядей. Цвет волос показался на удивление знакомым… Оттолкнув брата, Александер добрел до тела и перевернул его лицом вверх.
– Арчи Рой! Проклятье! Арчи!
Он наклонился, надеясь услышать биение сердца.
– Колл, он жив! Помоги!
Лейтенант Кэмпбелл застонал и испустил душераздирающий крик, когда парни подняли его за обе подмышки. Глаза его расширились от испуга, но, узнав своих спасителей, он успокоился.
– По-моему, он ранен в живот. Держись, Арчи Рой, мы возвращаемся в город!
Арчибальд выдавил слабую улыбку. Его очень давно никто так не называл… По правде говоря, с тех пор, как он уехал из Фортингола. Колл подобрал ружье лейтенанта и уже собирался закинуть за плечо, когда Александер выхватил его, чтобы проверить, заряжено ли оно. Оказалось, что да. Приладив ружье к плечу, Александер прицелился во французского офицера, размахивавшего хайлендским клинком. В момент, когда он был готов спустить курок, Александер увидел второго офицера, притаившегося у того за спиной. Француз тоже целился, и наверняка мишенью был он, Александер. На короткое мгновение их взгляды встретились. Потом в двух шагах от французов упал артиллерийский снаряд, и они исчезли в облаке дыма и земляной пыли. В первый и последний раз Александер увидел капитана и помощника командира батальона Николя Рено д’Авена де Мелуаза и его брата, лейтенанта Луи-Франсуа.
Солнце, отражаясь в последних лужах растаявшего снега, слепило глаза. Яркий свет причинял Александеру боль – ему казалось, что еще шаг, и голова попросту лопнет. Он не верил, что они доберутся до города, когда его подхватили чьи-то сильные руки. Рана обильно кровоточила, красная пелена застилала глаза. Он услышал пение ветра в голых кронах деревьев. Неподалеку закаркали вороны. Бой закончился, возбуждение, толкавшее вперед, в схватку, оставило его, как теперь оставляли и последние силы. Он еле передвигал ноги, чувствуя, что больше не в силах выдерживать вес тела Арчи. Он споткнулся.
– Еще немного, Алас! Мы уже близко! Думай об Изабель!
Изабель… Интересно, чем она сейчас занята? Наверняка они знают о сегодняшней битве. Кстати, а какое сегодня число? Он не мог ни вспомнить, ни подсчитать.
Рядом хлопнула дверь. Взлетевшие голуби встретили их испуганным биением крыльев. Александер больше не мог сделать ни шагу. Он упал, увлекая за собой и лейтенанта Кэмпбелла.
Изабель стояла у окна, прижав ладони к холодному стеклу, и смотрела вдаль. Солнце клонилось к закату, и яркие ленты облаков в западной части неба постепенно блекли. Канонада давно стихла. Сражение продолжалось три часа. Три самых мучительных часа в ее жизни… Луи пообещал прислать весточку, как только все закончится. Если над городскими укреплениями взовьется французский флаг, они вскоре вернутся домой. Если же нет, придется ждать распоряжений Мюррея. Знать бы, где сейчас Александер… И жив ли он?
– Вы беспокоитесь о нем?
Вздрогнув, Изабель обернулась. Мать смотрела на нее с непроницаемым выражением лица.
– О ком?
– О мсье де Мелуазе, – уточнила Жюстина, чуть хмуря брови. – Надеюсь, вы не забыли о нем? Он этого не заслуживает.
Девушка предпочла промолчать. Мать не сводила с нее испытующего взгляда. Известно ли ей об Александере? Скорее всего, да. Они и не пытались скрываться, а в городе столько любительниц позлословить… Вздернув подбородок, Изабель с вызовом посмотрела на мать. Убедившись, что дочь не намерена отвечать, Жюстина продолжила размеренным тоном, который Изабель очень не нравился:
– В последние дни вы витаете в облаках, дочь моя. Вас тревожит исход сражения?
– Да, немного.
– И вам, конечно же, не терпится снова увидеть очаровательного капитана де Мелуаза?
– Я… я не думаю, что он вернется, мама.
Жюстина склонила голову набок и в недоумении вскинула брови. Несмотря на ее извечную сдержанность и холодность, Изабель не могла не признать – мать и теперь была очень красива. Даже траурное платье шло ей: черный цвет подчеркивал белизну кожи и яркий оттенок губ.