Изабель ухватилась за угол стола и смотрела на мать так, словно не верила своим глазам. Так, значит, она знала? Знала и молчала?
– Это расплата за грехи плоти, дочь моя! Поверьте, бремя вашего прегрешения покажется вам весьма тяжелым, а искупать его придется до самой смерти! Господь сам решит вашу участь и изберет кару. От меня помощи не ждите. Вы не только намереваетесь покрыть позором имя своего отца, но и порочите меня! И было бы правильно с моей стороны предоставить вас вашей горькой участи, но… Я добрая христианка и не могу так поступить… хотя бы ради ребенка, которого вы носите. Вы сочетаетесь браком с Пьером Ларю в конце следующей недели и сразу же после венчания отправитесь в Монреаль.
– Никогда! Слышите? Никогда! – вскричала Изабель вне себя от гнева. – Никогда я за него не выйду! Я уже жена Александера!
И она сунула палец с кольцом под нос ошарашенной матери.
– Но кто… кто обвенчал вас?
Лицо Жюстины стало белым как полотно.
– Кто из священников засвидетельствовал этот брак? – не спешила сдаваться она.
Не зная, что ответить, Изабель опустила глаза. Она прекрасно понимала, что ее аргументы ничего не стоят. К Жюстине, стоило ей увидеть на лице дочери растерянность, вернулся весь ее апломб.
– Полагаю, вы совершили обряд, который принято называть помолвкой. К несчастью, этот союз не подтвержден документально, а значит, не имеет силы.
– Я убегу!
– Тогда я подам на Александера в суд за изнасилование и похищение моей дочери Изабель. И его повесят.
– Вы… вы… Это подло!
– Я использую все средства, чтобы вас образумить, дочь моя. Если придется принудить вас к монашеству, я сделаю и это. Урсулинки будут рады приютить еще одну заблудшую овечку…
– Хорошо! Стану монашкой! Лучше монастырь, чем брак с мужчиной, которого я не люблю!
– А ребенка я отдам в сиротский приют. Изабель, вы меня слышите?
До этой минуты Изабель даже не задумывалась о такой ужасной перспективе. Инстинктивно она закрыла живот руками. Ее дитя, дитя Александера! Нет!
– И вы еще называете себя доброй христианкой, рассуждаете о добродетели! Да когда в Квебеке люди умирали от голода, ваша кладовая ломилась от продуктов, достойных попасть на стол к самому королю! Хорошенький пример христианского милосердия! И потом, хочу вам заметить, мы все еще скорбим по моему покойному батюшке. Я не могу выйти замуж сейчас.
– Мне не составит труда получить разрешение у главного викария мсье Бриана.
– Неужели у вас в груди не сердце, а камень? Неужели вы никогда не любили? Ни к кому не испытывали хоть каплю сочувствия?
Плечи Жюстины едва заметно дрогнули, и Изабель это заметила. В этот миг она вспомнила о письмах, найденных в старом сундуке, – тех самых письмах, которые, как она сперва решила, отец до свадьбы писал матери. Она рассудила, что это эффективное оружие, чтобы уязвить мать, а может, и заставить ее смягчиться. Это был ее последний козырь.
– Хотя нет, думаю, вы все же знаете, что такое любовь. И любили вы англичанина, верно? Странное совпадение, вы не находите?
Жюстина нахмурилась, но во взгляде ее читались недоумение и страх.
– О чем вы говорите? Я никогда…
– Да неужели? А откуда же тогда взялись те красноречивые письма, которые я нашла на чердаке? Кто написал их, если не ваш возлюбленный? Папа не умел писать по-английски. И среди этих писем есть одно, адресованное вам, матушка, и написано оно на этом языке!
Жюстина пошатнулась. Потерянные письма! И как только Изабель умудрилась их раздобыть?
– Где вы нашли эти… послания?
– В отцовском сундуке.
– О мой Бог! – только и смогла выговорить Жюстина.
Так, значит, это Шарль-Юбер забрал их! Но ведь Питер никогда прежде не писал ей по-английски…
– Где эти письма сейчас? – спросила она прежним приказным тоном. Не могло быть и речи о том, чтобы потерять лицо в такой важный момент!
– Там, где и были, кроме одного – того, что на английском.
Изабель не без удовлетворения смотрела на бледное лицо матери. Похоже, она нашла-таки средство, которое заставит ее мать отступить.
– Изабель, они принадлежат мне. Приказываю вам немедленно их отдать.
– Значит, у вас был любовник? Папа узнал, и…
Вопрос задел Жюстину за живое. Она устремила на дочь пылающий гневом взгляд.
– Я никогда не изменяла вашему отцу, мадемуазель! Эти письма я получила до замужества. Мой супруг… Это он забрал их, как я теперь понимаю.
– Но не последнее!
Изабель взмахнула рукой перед лицом матери и горделиво расправила плечи. Глядя дочери в глаза, Жюстина старалась сохранить непроницаемое выражение лица.