Разумеется, он понимал, что в определенной степени обязан этим браком хитрости вдовы. Жюстина Лакруа стремилась заглушить слухи о своей дочери, которые, к несчастью, были правдивы. Даме хватило ума распалить его чувства, а потом уже сообщить правду: ее Изабель соблазнил один шотландец, вскоре пропавший с глаз вместе с армией Мюррея. Новость шокировала его, и в течение нескольких недель он размышлял, как поступить. Но чувства возобладали над разумом, и Пьер вернулся на улицу Сен-Жан просить у вдовы руки ее дочери.
Сперва он решил, что тоска Изабель объясняется беременностью. Но теперь стало ясно, что всему причиной горе, которое она пережила, когда этот Макдональд ее бросил. Осознание этого, словно тень, омрачало его счастье. Сегодня Изабель проклинала того, кто ее соблазнил. Но завтра, когда утихнут родовые боли, что будет завтра? Ему не хотелось делить ее с этим шотландцем, пусть даже в воспоминаниях. Она должна забыть! Он приручит свою жену, станет ее баловать, засыплет подарками… Он готов на все, лишь бы она забыла своего солдата!
Задыхаясь, Изабель приподнялась на локтях. Казалось, еще немного – и тело разорвется на куски, до того сильной была боль. Она больше не могла выносить это. Выпалив очередную тираду брани, она почувствовала, как внутренности снова сводит. Проклятье! Пусть из нее как хотят вынимают этот плод несчастья, только бы все поскорее кончилось!
– Еще толчок, мадам! – подбадривала ее повитуха своим тонким голоском. – Он уже выходит! Ну, еще, еще! Еще немножко!
Изабель зарычала от усилия, в то время как сильная рука безжалостно давила ей на живот. Боль стала невыносимой, ей хотелось избавиться от этой женщины, разметать, разбить все вокруг. Никогда еще ей не было так больно.
– Надеюсь, что ты уже горишь в аду, Александер Макдональд! Что ты страдаешь так, как я! – проговорила она хриплым от усталости голосом.
Мадлен убрала прилипшие к щекам кузины волосы. Повитуха все давила и давила ей на живот. «Она убьет ребенка! Меня убьет! Господи, помоги!» – думала Изабель. Ей казалось, что она уже испытала самое страшное, но боль, которую причинил разрыв живой плоти, нельзя было сравнить ни с чем. Выгнувшись дугой, отбиваясь от рук своей мучительницы, Изабель почувствовала, как сознание обволакивает туманом.
– Мадо! Мадо! – простонала она, слабея. – Я не могу! Я не могу… Мне так больно!
– Иза, почти конец! У тебя будет…
– Господи, смилуйся над нами! – вскричала повитуха и снова потянула ребенка наружу. – Или он выйдет, или… Слава Богу!
Словно пробка из бутылки, младенец с хлюпающим звуком вышел из узкого материнского лона.
– Господи! А это что же? – вскричала Мадлен, глядя на лужу крови, растекавшуюся под ногами у Изабель.
Роженица слабо застонала. Выдержка не оставила повитуху и теперь. Она быстро очистила ротик младенца от слизи, и он громко заплакал. Потом она перерезала пуповину, перевязала ее и запеленала малыша в теплое одеяло, которое все это время висело перед камином. Мадлен, которая все больше впадала в панику при виде крови, которая вытекала из тела кузины, схватила простыню и оторвала кусок, чтобы смастерить из него тампон.
– Она же истечет кровью! Сделайте что-нибудь!
– Славный мальчишка! – объявила повитуха с довольным видом.
Потом вырвала кусок полотна из рук Мадлен, пропитала его щедро уксусом и стала вытирать ноги Изабель, которая медленно сползала в бессознательное состояние.
– Господу решать, останется она жива или нет. На все его воля…
Она посмотрела на пухлого младенца с волосиками рыжими, как огонь святого Иоанна. У нее не осталось сомнений, кто его настоящий отец. Роженица много раз упоминала о каком-то Макдональде, шотландце. Это ведь у них, у шотландцев, почти все рыжие? «Еще один зачатый во грехе! – подумала она с горечью. – Эти проклятые англичане оскверняют лона наших женщин! Господь сам решит, как ей искупить свой грех…»
Барабаны замолчали в один миг, а вместе с ними и птицы. Александер перестал слышать шум толпы и биение собственного сердца. «Последние удары сердца…» – подумалось ему. Одна из картинок прошлого мелькнула в сознании, когда он почувствовал, как открывается под ногами люк: Изабель, смеясь, бежит по дороге в его родной зеленой долине. Она оборачивается, смотрит на него блестящими глазами и улыбается так, что ее улыбка прогоняет тьму из его жизни…
– Остановите казнь! – раздался чей-то крик. – Остановите! Приказ губернатора Мюррея!