– Эй, Соколиный Глаз! – крикнул он Александеру. – Сбейте мне тех мерзавцев, и я забуду про вашу выходку. Ясно?
– Да, сэр!
«Соколиный Глаз»… В ушах снова зазвучал вернувшийся из глубин памяти голос деда Лиама. Александер вспомнил, как лежал в зарослях вереска, поджидая куропатку, которую выслеживал почти целый час…
– Не своди глаз с цели, мой мальчик! Если чувствуешь, что дрожит рука, найди, на что можно опереться. У вас с Джоном глаз острый, как у орла. Вы очень способные и стреляете исключительно метко. Из вас получатся отличные солдаты…
Французы расположились в двух линиях окопов, защищенных частоколом и кучами валежника. Английские командиры разместили своих солдат вдоль всей линии обороны с приказом стрелять по очереди: пока половина заряжает ружья после выстрела, остальные по команде открывают огонь. Благодаря такой тактике создавалось впечатление, что атакующих в несколько раз больше их реального количества.
Не прошло и десяти минут, как солдаты противника стали покидать окопы, перемещаясь к крепости. У Александера из трех выстрелов два попадали в цель, и товарищи громко восхищались его меткостью. Что ж, теперь его непременно отметит капитан, а возможно, даже переведет в отряд элитных стрелков! Гордые достигнутыми успехами, хайлендеры поздравляли друг друга.
– Можно даже через ад пройти ради такой победы, верно? – размахивая ружьем, воскликнул высокий крепыш по имени Гиббон.
Послышался сухой щелчок, и Гиббон со стоном повалился на кучу сухих веток. Александер посмотрел в ту сторону, откуда донесся выстрел. Кусты шевельнулись, и последовало еще два выстрела. Его словно бы опалило огнем, и Александер с криком упал на колени. Не веря глазам, он смотрел на свой окровавленный рукав. Его товарищу повезло меньше – пуля угодила ему в лоб.
С яростным воплем Мунро обнажил шпагу. Другие хайлендеры последовали его примеру, и несколько человек бросилось в погоню за стрелками. Гиббона стащили с кучи валежника и положили на землю. Он был ранен в бедро, которое раздувалось на глазах. Бедолага извивался и кричал как умалишенный. Летиция первой догадалась, что пули отравлены. Бледная как смерть, она склонилась над Александером, сняла с него куртку и разорвала рукав рубашки до самого плеча, чтобы осмотреть рану.
– Царапина! – прошептала она с чувством облегчения.
Однако какое-то количество яда все же проникло в организм Александера: рука горела огнем, что доставляло ему ужасные страдания. Кожа вокруг ранки воспалилась. Эван перенес друга под дерево. Между тем крики Гиббона становились все громче и скоро переросли в нечеловеческие вопли, от которых у всех по спине бегали мурашки. Ни один не решился положить конец страданиям бедолаги, и он умер через несколько минут с искаженным лицом, на котором отражались невыносимые мучения.
– Да, ради такого в ад соваться точно не стоит, – пробормотал кто-то с сочувствием.
Летиция между тем пыталась успокоить кричащего от боли Александера. Эван наблюдал за ними, стоя в сторонке. Вернувшись из погони за дикарями, заставшими их врасплох, выбившийся из сил Мунро подошел справиться о здоровье своего кузена. Узнав, что Гиббон уже умер от яда, он встревожился. Александер же стонал не переставая: раненая рука раздулась почти вдвое.
– Отрежьте! Отрежьте мне руку! – умолял он срывающимся голосом.
– Держись, Александер! – уговаривала его Летиция, раз за разом осматривая царапину.
– Отрава может распространиться по всему телу, – сказал Мунро, у которого на лбу блестели капельки пота. – Может, лучше сделать, как он просит?
– Нет! – отрезала Летиция безапелляционно. – Нужно ждать. Гиббон умер за двадцать минут. Они с Алексом получили пулю с промежутком в несколько секунд, а он до сих пор жив. Скорее всего, яда слишком мало, чтобы убить, поэтому надо ждать. Смотри, опухоль начинает спадать!
Мунро, все еще сжимавший в дрожащей руке клинок, посмотрел на стенающего Александера и кивнул.
– Ладно, подождем.
Солнце еще не встало в зенит, когда французская армия достигла стен крепости. Отступая, она подожгла жилища, оказавшиеся у нее на пути. Запершись в городских стенах, французы удерживали армию противника на расстоянии посредством артиллерийских обстрелов, поэтому англичанам пришлось разбивать лагерь там, куда снаряды не попадали.