Александер застонал и открыл глаза. Вокруг стоял непроглядный мрак. С трудом, словно после долгого бега, он перевел дух. В обеих горстях почему-то было полно травы. Боже, когда же ему перестанет сниться этот сон! В последнее время воспоминания и картины из прошлого терзали его постоянно. Может, небеса пытаются таким образом что-то ему сказать? С той встречи на борту «Мартелло» он старательно избегал Джона. Может, пришло время им встретиться и поговорить начистоту? И если снова прольется кровь, на этот раз она будет его собственной. Он не сможет жить, если на его совести будет смерть брата. Это было бы равноценно убийству самого себя. А Джон, смог бы он жить с таким грузом на совести?
Рядом послышался чей-то вздох, и рука, слишком легкая, чтобы быть мужской, легла ему на грудь.
– Маккалум, ты?
– Tuch! Алекс, все в порядке!
Молодая женщина погладила его по щеке, по шее, по волосам. Александер подумал, что надо бы остановить эту нежную ручку, хотя ей и удалось прогнать жуткие воспоминания, вызывавшие в его душе шквал эмоций. Это неправильно, дурно… Эвана убили… Нельзя позволять ей… Однако тело его утратило желание двигаться, а пальцы Летиции все сильнее распаляли в нем желание, недвусмысленное проявление которого, к его огромному облегчению, скрывала темнота.
– Тебе снова снился кошмар, да, Алекс? – прошептала она ему на ухо.
– Да.
– Я часто слышу, как ты во сне шепчешь одно и то же… И зовешь отца.
– Отца? Ну да… Извини, если разбудил.
– Брось! Или думаешь, что ты один вскрикиваешь по ночам? Нам всем здесь снятся страшные сны. А я, честно говоря, и не спала…
Она умолкла. Александер решил, что сейчас она встанет и вернется на свое место, но нет, Летиция так и осталась сидеть, прижавшись к нему. Прикосновение ее тела было сродни магии. Его дыхание вернулось к нормальному ритму, вот только спать уже не хотелось. Он стал вслушиваться в тишину, надеясь, что волнение уляжется.
В темноте каждый звук обретал свое значение: вон там похрапывает Мунро, а эти отдаленные трели – перекличка ночных птиц; где-то далеко лает собака; в ближнем болотце распевают лягушки… И теплое дыхание Летиции согревает ему шею…
На мгновение в памяти всплыло воспоминание из детства – ночь, и у него никак не получается уснуть. Но дом полон знакомых убаюкивающих звуков: отцовские всхрапы, сопение Джона совсем рядом и свистящее дыхание матери… Александеру показалось, будто он перенесся в родную долину, и у него сжалось сердце. Он так соскучился по матери…
Он тряхнул головой и сдержал вздох. Летиция, устроившая голову у него на плече, привстала. Видеть ее он не мог, но знал, что она смотрит на него сквозь темноту.
– Алекс, ты…
– Все в порядке.
Она замерла в раздумье, потом тихонько легла на него сверху. Ласковое прикосновение к губам… Он не смел шевельнуться. И снова… Скрепя сердце он легонько ее оттолкнул.
– Летиция, не надо.
– Ты нужен мне, Алекс.
– Знаю, но только не так…
– Но ты нужен мне… – повторила она, прижимаясь еще теснее.
– Летиция, прошу тебя…
Она снова прижалась ртом к его губам. Его тело ответило на ласку, поправ все доводы рассудка. Он попытался было совладать со страстным желанием, пульсировавшим внизу живота, но Летиция не собиралась ему в этом помогать. Ее пальцы ласкали его волосы, шею, грудь… Резким движением он опрокинул ее на спину и накрыл своим телом. Со вздохом она выгнулась и раскрыла бедра. Из одежды на молодой женщине была одна рубашка. И ни намека на полотняные ленты, которые днем стягивали ее грудь… Вдруг Александер вспомнил, что в палатке они не одни. Подавив стон, он отстранился.
– Летиция, не надо, мы не должны…
– Алекс, ты нужен мне! Я тебя люблю!
– Не говори так! Это Эвана ты любишь, а не меня.
– Я люблю тебя, Алекс, и… Эвана я тоже люблю. Только не проси меня объяснить! Но это правда, поверь!
– Летиция, это дурно!
Она все решила за них обоих: просунула руку между их напряженными телами и направила его в себя. Он закусил губу, чтобы не застонать. Он никак не мог поверить в реальность происходящего. Может, это все-таки сон? Но ощущения были реальными, как и тело, которое он ласкал и которым намеревался овладеть.
Летиция крепко прижалась к нему животом, призывая к скорейшему единению. И он подчинился. Наслаждение пришло слишком скоро, но было очень сильным. Задыхаясь, Александер упал на нее и зарылся лицом в ее волосы. В нем боролись противоречивые чувства. Сцена трагической смерти Эвана снова встала перед глазами во всем своем ужасе. Он попытался прогнать видение, но ничего не вышло. Воспоминание об Эване не хотело уходить. Еще бы! Не успело еще его тело остыть, как он, Александер, занялся любовью с его женой! О Летиция! Зачем? Зачем…