Лий и так понимал, что те его слова задели девушку, но не думал, что так сильно. Конечно, он не ненавидел ее, ведь и было-то не за что. Само чувство ненависти толком не было постижимо Лием, он не мог даже в полной мере разозлиться на тех людей, что убили учителя, а стоило. Если бы он тогда не испугался, не убежал, то все могло бы пойти по-иному, и, может, в клане не было бы смуты. Но все эти «если бы» так не нравились заклинателю. Он давно должен был отпустить и принять, что прошлого не изменить, в настоящем нужно жить и от будущего не сбегать, ведь каждое мгновение – уже будущее.
И все же, несмотря на все вышесказанное, сейчас Лий мог еще кое-что изменить, притом простыми словами, даже не действиями.
— Нет. Прости меня, Ань Юй, я сказал, не подумав… Те слова не относились к тебе. Еще с нашего похода в Жолин я уверился, что ты такой же человек, как и я. Я не ненавижу тебя. Я доверяю тебе и верю. А ты веришь мне сейчас?
Юй крепче вцепилась в Лия, сняв пальцами его одежды. Она была, будто ребенок, которому родители наконец сказали «мы любим тебя» после нескольких лет молчания. Для нее это была такая радостная новость, и верить действительно хотелось. И если уж Юй поверит, то выйдет, что весь их совместный путь она считал человека перед собой мутной стоячей водой, когда тот на самом деле оказался чистым ручьем, в который всего лишь стоило заглянуть, чтобы найти истину и испить ее сполна.
— Верю… И ты прости меня, я все время боялась чего-то, подозревала, потом все же доверилась, и своими же мыслями разочаровала себя. Я сама наврала себе.
Обычно люди, живущие в страхе, нескончаемо ищут во всем подвох. И наверно, в этом и было главное сходство Лия и Юя – оба жили в страхе, оба искали среди золота медь, ведь не могли поверить в покой.
В дверь резко постучались, раздался женский голос, должно быть, принадлежащий одной из тех трех девушек, встретившимся им у входа:
— Янму, мы… — но не успела она договорить, как Юй резко прервала ее восклицанием:
(Янму – обращение к приемной матери.)
— Чунь Ши, я просила не беспокоить меня! Подождите!
Заклинатель опрокинул голову, вдыхая воздух, а после опустил, на выдохе шепотом произнося:
— Может, ты хотел еще что-то спросить у меня?
Девушка отстранилась, и вытерев лицо, посмотрела заклинателю в глаза:
— Что случилось с Хэ Жиншуи?
Тот онемел. Он ожидал чего угодно, но не этого вопроса. Лию показалось, будто его ударили обухом по голове. Он очень хотел опустить глаза, но не стал, чтобы не создалось впечатления, что врет.
— Его убили, — четко ответил заклинатель, — И это был не демон.
Этой правды он еще никому не говорил, и для чего она нужна была Юй он тоже не знал, но, когда фраза слетела с губ, с плеч упали горы, сравнимые с Шенмуфэн.
(Шенмуфэн – самая высокая гора в мире, находится в Китае. Другое название – Эверест)
Неожиданно демон горько усмехнулся, прикрыв лицо рукой:
— Первый умер я, а из нашей троицы последней отправлюсь в Призрачное царство. Смешно.
Лий до этого не особо задумывался над возрастом своей спутницы, но сейчас наконец осознал, что Юй как минимум в четыре раза старше… А ведь тогда, выходит, что дух старше даже Лин Фэя. И как только Лий умудрился сравнить их с семьей?
Заклинатель вспомнил из истории старосты деревни третьего молодого человека, который был похож на демона…
— Из истории Фан Жинци, получается, Хэ Жиншуи был «юношей, похожим на демона», «третьим», но тогда «первый» — это кто? — в голове странника наконец сложился пазл.
Юй вздохнула:
— Брат Мин Ци, нынешней главы Люмин. Для всех он считается до сих пор пропавшим, даже спустя столько лет. Но его сестрица знает, что он давно убит.
— Понятно, — задумчиво отозвался заклинатель.
— Пойдем, я тебя хоть представлю этим троим, — девушка махнула рукой и открыла дверь.
Лий вышел следом за ней, и они вместе спустились на первый этаж, где снова в ровную линию выстроились три девушки. Странник оглядел их более внимательным взглядом и понял, что по фигуре каждая никак не отличается, даже одежда одинаково лежала. Имела различие лишь заколка в прическе. Он поклонился первым, представившись:
— Ли Яо, — он не стал обозначаться заклинателем, ведь понимал, что перед ним злые духи, и кто знает, что они с ним сделают.
— Чунь Мэй, — поклонилась первая девушка с лево-направо.
— Чунь Жуй, — вторая.
— Чунь Ши, — и третья, — Мы приемный дочери. Янму нас вырастила с малолетства.
Лий был так удивлен происходящему, что поверить в то, что Юй может кому-то приходиться матерью, пусть и приемной, не стало столь сложной задачей.