Юй же уставилась в потолок, все еще лежа на полу. Она даже не успела осознать прикосновения губ, как то прервалось.
Оба молчали, потеряв дар речи.
Прошло всего около четырех фэней, и Лий, убрав руки от лица, но не поворачиваясь к девушке, произнес:
– Я… Я отдал накидку Бай Гуану. Нам нужно купить вещей. В прошлом году зима была теплее, – последнее он вставил, сам не понимая для чего.
Юй глубоко вздохнула и села рядом. Она решила повестись на слова странника и поддержать смену.
– Тогда стоит идти уже завтра.
– Пойдем, мы давно в город не ходили. Но думаю, стоит пойти в направлении востока.
Девушка снова вздохнула и положила голову на плечо Лия, который тут же напрягся. Юй пусть и могла так просто рассуждать, но деле в ее голове творилась каша. Все произошло слишком быстро. Она хотела бы спросить о поцелуе, удостовериться, что он был, но понимала, что со стороны это будет выглядеть глупо, и ситуация станет еще более неловкой, потому воздерживалась.
– Ты же понимаешь, что в любом случае мы находимся на территории Хонхэ? До границы с Жолин идти порядком полмесяца, до границы с Люмин – месяц, а про границу с Байчжи и говорить нечего. Она слишком далеко.
Странник постарался расслабиться, что у него не получилось.
– Хотел сбежать, да не вышло, знаю.
– Я бы сказала, что ты безумно удачлив. Живешь на территории своего калана, но так и не встретил никого из него.
Лий припомнил их с Юй знакомство.
– Почему нет? Встретил один раз.
Юй приподнялась и посмотрела на заклинателя в удивлении, что тот тоже сделал, но из-за близости их лиц сразу же отвернулся обратно, покраснев.
– Когда?
– Когда за тобой охотились. Мы же вместе потом убегали от них.
–-
Дверь в кабинет открылась. Лижень ступил через порог, закрыв за собой ее. В помещении стоял мрак, в котором было еле что разобрать. Видны были лишь редкие очертания вещей, которые для только вошедшего не превращались ни в какие формы, оставаясь лишь неразборчивыми линиями.
Заклинатель сразу же заговорил, насторожившись:
– Шуфу, ты звал…
(Шуфу – обращение к дяде, младшему брату отца.)
После мерного скрипа, раздался резкий свист, и стрела врезалась прямо у виска Лиженя. Тот замер на месте, слыша, как наступившую на миг звенящую тишину разгоняет смех.
Внезапно зажглись свечи, и за столом стал виден мужчина с луком в руках. Он продолжался смеяться, пока пришедший к нему племянник сжимал руки в кулаки, подавляя наступающую злость.
– Да-да, – успокаиваясь, произнес Хэ Лян, – Я звал тебя, Чжици.
(Чжици – обращение к племяннику, сыну брата.)
Лижень вырвал из двери стрелу и сжал в руке. Хотел бы он ее сломать, но в присутствии дяди показывать свое недовольство не мог.
— Это совсем не смешно, Шуфу, – серьезно сказал он.
Дядя же все еще улыбался, не обращая внимания на негодование своего племянника. Он убрал лук в сторону и пожал плечами на слова Лиженя.
Хэ Лян приходился последнему дядей, который когда-то усыновил его. Отец ушел от матери Лиженя еще до его рождения, а женщина, дорастив сына до пяти лет, покончила с собой. Тогда же узналось, что его отец погиб в битве с демоном. И из всех родственников маленького мальчика вызвался взять младший брат его отца. Воспитанием, конечно, занималась еще и бабушка по маминой линии, по вспоминать ее Лижень не за что не хотел. Женщина считала, что во всем виноват именно ребенок, потому отыгрывалась на нем. Но спустя два года дядя огородил мальчишку от нее. К тому времени у Лиженя и появилась проблема с руками, и Шу Лян пытался сделать с этим что-то, но успеха его попытки не возымели. И тогда на мену бабушке травить мальчишку стали другие дети… И только дядя оставался самым близким и понимающим человеком, которого Лижень действительно стал принимать, как отца. А потом тот решил, что племянник должен пойти по стопам родителей и стать заклинателем. Изначально он должен был быть отдан в Байчжи, но после Шу Лян передумал и отдал Лиженя в Хонхэ. Сам же дядя поклонялся Синьяну.
– А я думаю очень даже. Видел бы ты свое лицо. Сколько раз так делаю, а ты все равно попадаешься!