– Что тебе в конце концов нужно, Шу Лижень? – нахмурившись, спросил он.
Тот, к кому обращались в конец повернулся к Лию. Последний не мог видеть, но во всей полноте ощущал полный обиды острый взгляд. В самом его тоне сочилась безграничная злоба и отторжение:
– Отведу тебя, предателя, в клан, а там - на распятье. Пусть все знают, какой путь ты выбрал, неблагодарный.
Лий в конец ощутил свою беспомощность в ситуации. Он мог бы резко встать, схватить первое попавшееся с прилавка кузнеца оружие, атаковать Лиженя, а, может, попробовать разрезать вервие на Юй, да вот только в первом варианте Лижень отбился бы, а во втором железка сломалась бы об вервие, которое не дало бы себя даже надрезать.
В один миг все стало столь бессмысленным, что Лию показалось, будто он в сумбурном сне, который не поимеет хорошего конца в любом ключе развития событий. Истинная утопия без права на хороший конец, о котором уже никто и не мечтает.
– А ты до сих пор прислуживаешь своему дядюшке, так? – со всей возможной кислотой спросил Лий.
И жаль, что последний не мог увидеть, как в миг лицо адепта Хонхэ исказилось, заходили желваки, округлились глаза. Сейчас он был похож на каноничную статую демона, ведь тех изображали в полной ярости.
– Заткнись, тварь неблагодарная! Я ж тебя сейчас на месте!.. – он осекся по сторонам, понимая, как много людей собралось вокруг.
Взгляд Лиженя заметался по толпе, видной из окна. Сердце пропустило удар. Он оглянулся вокруг, осознав устроенный им бардак. Глаза снова вернулись на людей, среди которых случайно нашарили испуганного ребенка.
– Мама, мама, что там происходит? Это демон напал на человека? Он съест нас? – слова были произнесены со всем ужасом навзрыд.
Брови матери дрогнули, и всю ее передернуло. Она крепче сжала руку ребенка и повела его вон.
– Нет-нет, милый, это не демон. Он никого не съест…
Адепт Хонхэ вспомнил, что на нем находятся клановые одежды и застыл.
– Даже дети тебя боятся, демонов заклинатель, – подлила масла в огонь Юй, – Кто из нас первый напал ты или мы?
Лижень, вскипев, ударил кулаком по полу со всей силы.
– Заткнитесь!!!
Он уставился в доски под кулаком, дрожа всем телом от гнева. Возможно, сам Лижень не понимал, что его выводило на такие яркие эмоции. Он хотел встретить Ши Лия, но сам же разочаровался, попав в сказку, которую придумал себе. Тот, кого он превозносил, оказался грязным предателем. И больно было от того, что столь важный человек оказался лишь выдуманным образом в голове. Лижень помнил и представлял его другим, а увидел полную противоположность. И кто виноват был? Конечно, сам адепт Хонхэ, но тот никогда этого не признал бы.
– Заткнитесь! – еще раз повторил он, хотя все вокруг уже давно замолкло. – Ты, – он показал на Лия, – пойдешь со своей… с этим демоном в клан! Только попробуйте еще что-то сказать, язык отрежу!
Он достал второе вервие и связал уже несопротивляющегося странника. Тот принял свою участь. «Все тайное становится явным,» – уж больно эта фраза в последнее время въелась в голову. И стоило давно понять, что апогей хороших дней близок. Ничего не может длиться дольше двух лет, как оказалось. И снова откуда-то взялось противное два. Казалось, оно преследовало Лия или всего-то было верным несчастливым спутником по жизни.
Но и, с другой стороны, предугадать, что когда-то все же клан засечет его, было несложно. Но Лий слепо надеялся, что это произойдет по истечению четырех лет от его инсценированной другими людьми смерти, но у судьбы оказались свои планы на будущие, которые в корень разнились с планами странника.
И самое отвратное было то, что своей глухой и слепой надеждой он обрек на страдания еще одного человека, который был ему безумно дорог. И ситуация сложилась такая, что, если Лия еще заточат в темнице, то Юй изгонят, убьют, сожгут ее душу!
Думать об этом было неимоверно страшно.
– Отрежь.
Лижень выпрямился, а после навис прямо над Лем, посмотрев на него сверху-вниз, что смог распознать тот.
– Отрежь, – повторил странник.
Юй вытаращилась на последнего, не понимая, что происходит, и зачем тот идет наперекор, когда абсолютно не управляет ситуацией. А Лий и сам того не понимал. Ему так сильно хотелось вразумить совсем слетевшего с катушек Лиженя, что он перестал осознавать, что творит.