– Эта дрянь не слушается!
– Так слезь с меня и разберись с Эмо!
– Да не могу я!
Резко меч совсем сошел с ума и один взмахом полоснул, после чего замер, и Лижень хотел было его быстро убрать, но тут неожиданно раздался пронзительный крик, который, верно, услышал весь постоялый двор…
Лий вжался в кровать и сжатыми руками давил на глаза. Боль была невыносимая, и все тело перестало существовать, осталась одна только боль.
И снова… Горячая кровь текла от рук и по лицу.
Адепт Хонхэ осознал произошедшее только через два фэня… Он твердо и резко вставил меч в ножны и слез с кровати, мечась рядом. Он обреченно упал на колени и схватился за край кровати, бормоча:
– Лий… Прошу, пожалуйста… Это меч… Это Эмо… Я не хотел, – но сам Лий вдруг перебил его, прокричав:
– Да хватить мне чушь пороть! Ты хотел меня убить!
Лижень вздрогнул всем телом и задрожал. Из его глаз потекли горькие слезы, которые он даже не заметил.
– Я… – задыхаясь, снова начал он, – Что я сделал?..
Странник рвано набрал воздуха в легкие и сквозь пальцы посмотрел куда-то в темень. И сколько бы он не держал веки раскрытыми, ничего не обрисовывалось. Он вытянул менее раненую руку, но не смог уловить движения. Пустота – вот, что было перед ним.
«Слепым претворялся – слепым стал,» – будто бы не свой голос с усмешкой зазвучал в голове, а чужой, но знакомый. Его Лий уже когда-то слышал, но когда не помнил, кажется, тогда тоже было невыносимо больно…
Терпеть больше было невозможно, воздух становился колким и врезался иглами в раны. Лий обратно вернул руку и ответил Лиженю хриплым и огорченным голосом, какой бывает только у понимающих, которые хотели бы иметь право не оправдывать своего обидчика:
– Я ослеп… – короткое предложение зазвучало в глухой комнате эхом.
Душа Лия ушла куда-то далеко, а сердце оборвалось. Резко все чувства пропали, а остался лишь их неизлечимый след и сладость крови на языке.
Лижень сильнее впился пальцами в деревянную оправу. Он был поражен до самого своего начала.
– Как?!
В полном упадке странник проговорил, подавляя боль:
– Дай мне бинт или ткань...
Адепт Хонхэ суматошно стал искать в рукаве бинты, а Лий к тому времени, покачиваясь из стороны в сторону, сел, сжимаясь пополам.
– Давай я перевяжу, убери руки, – беспокойным голосом попросил заклинатель.
Лий закусил губу, и сведя брови к переносице, отодвинул руки от лица. Лижень побоялся смотреть на него и сразу же наложил бинт в первый слой, только потом посмотрев, как он лег. А белая ткань, только успев коснуться кожи, побагровела, что еще больше напугало адепта Хонхэ, и он быстро стал мотать дальше, пока Лий старался не издавать больше ни звука. Потом были перемотаны и руки.
Прошла одна треть палочки благовоний, как странник продолжил, страшно сутулясь, сидеть на краю, а Лижень остался рядом, и схватившись за голову, смотрел стеклянным взглядом на ноги. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее.
– Лий… Я прошу… Я… – он хотел бы объясниться, но знал, что тот, к кому он обращается, определенно примет это за ничего из себя непредставляющее оправдание.
– Лижень, – тихо произнес Лий, выждав длинную паузу, – Ты хочешь извиниться?
Заклинатель замер. Он медленно выпрямился и жалким голосом ответил:
– Да.
Абсолютно никакой, холодный и отстраненный, каким был раньше, Лий заговорил дальше:
– Тогда забери мой меч. Я скажу, где он.
Сейчас этот образ выглядел пугающим и нечеловечным. Ледяная статуя стала больше не прекрасной и недосягаемой, а страшной и отвращающей.
– Я заберу, – в надежде хоть на что-то, будь то прощение или ответный удар, ответил Лижень.
Том 3. Глава 36. Встреча со спасителем. Часть 4.
Всю ночь Лий не спал, настолько его мучила боль, что забыться во сне было невозможно. Лижень все время находился рядом, бормотал что-то неясное, чувствовалось, что он сильно нервничает. Казалось, что нечто в ту ночь в адепте сломалось. По началу он суетился, лепетал, а потом резко замолкал, останавливался и снова. Потом Лижень совсем затих, но к тому времени, как оказалось, уже начиналось утро.
– Ты говорил про меч… Шимэ до сих пор с тобой? – впервые прозвучало что-то связное.
Лий бы сейчас очень хотел посмотреть на Лиженя, но даже если бы и имел возможность, то все равно не увидел бы его лица, сколько же раньше он терял и продолжит, а ведь… Странник больше не сможет взглянуть на Юй. Он больше не увидит ее серых глаз и улыбки. Слезы невольно защипали, но молодой человек быстро собрался и подавил нахлынувшие чувства, боясь, что так намочит бинты, чего очень не хотелось делать.